отдаю распоряжения.
 Несмотря на дурное настроение, Моргентау и его сотрудники принялись корпеть 
над новыми налоговыми предложениями и мерами по расширению системы социального 
обеспечения. Некоторое время министерство финансов вынашивало радикальную для 
Соединенных Штатов идею включить в систему социального обеспечения медицинское 
страхование, но она встретила возражения Рузвельта. Люди не готовы к этому, 
считал президент; он заверил сенатора Джорджа:
 — Мы не можем идти против медицинских сообществ штатов, просто не можем.
 Моргентау сосредоточился на разработке жесткой программы налоговых сборов. В 
начале октября 1943 года министр с благословения президента представил 
конгрессу новые предложения администрации. Они предусматривали дополнительные 
налоги на сумму 10,5 миллиарда долларов; 4 миллиарда должны дать налоги на 
наследство и дарение, налоги на корпорации и акцизы. Моргентау предложил также 
отменить налог ради победы, что исключило бы из налоговых ведомостей 9 
миллионов налогоплательщиков с низкими доходами.
 Реакция на эти меры большинства лидеров конгресса колебалась в диапазоне от 
прохладного отношения до откровенной враждебности. Законодатели, казалось, 
расположились слишком далеко от нового мемориального комплекса в 
приливно-отливной зоне и памятника тому, кто олицетворял равенство.


НАРУШЕННОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО

 В конце 1942-го — начале 1943 года британские руководители интересовались не 
столько долгосрочным планированием послевоенного устройства, сколько проблемами 
урегулирования и мероприятиями, которые станут в повестку дня в ближайший 
период времени, следующий сразу за окончанием войны. Лидерство в изучении 
проблем этого периода взял на себя Энтони Иден. В феврале 1943 года Черчилль 
предложил Рузвельту встречу с министром иностранных дел для обмена мнениями по 
этой теме. «Буду рад его приезду — чем скорее, тем лучше», — последовал ответ. 
В это время Халл отдыхал во Флориде. Когда Веллес сообщил ему, что они с 
президентом возьмут на себя труд переговоров с Иденом и поэтому Халлу не 
следует прерывать отдых, государственный секретарь немедленно сел на ближайший 
поезд, отправлявшийся в Вашингтон.
 Вряд ли Халлу стоило беспокоиться. Рузвельт проявлял осторожность в подходе к 
проблемам периода, следовавшего непосредственно за войной, даже больше, чем в 
отношении долгосрочного планирования. Пример Версаля для него постоянный укор — 
фактор, определяющий образ его мышления столь же глубоко, сколь события в 
Пассендале и на Сомме влияли на стиль военного планирования Черчилля. Рузвельт 
все еще предпочитал не торопиться с разработкой планов послевоенного 
политического устройства, но в текущих военных решениях нарастала необходимость 
учитывать острую политическую проблематику и неизбежные последствия в будущем. 
Поэтому Рузвельт ждал беседы с Иденом, но в спокойной обстановке и без широкой 
огласки.
 Продолжительное время Рузвельт и Иден встречались для беседы, иногда в 
присутствии Халла и Галифакса, иногда в более широком кругу. Однако военные на 
беседы не приглашались. Пока Рузвельт обсуждал военные и политические планы 
порознь друг от друга. В поле зрения собеседников находился весь мир, но начало 
и окончание разговора всегда сводились к России. Чего пожелает после войны 
Сталин? По убеждению Идена, советский лидер собирался поглотить Прибалтийские 
государства. Это, считал Рузвельт, возмутит американское общественное мнение. 
Поскольку во время капитуляции Германии русские уже будут на территории 
государств Балтии, выдворить их оттуда не представится возможности. Президента 
интересовало, согласится ли Сталин на проведение там плебисцита, пусть даже 
сфальсифицированного. Иден сомневался в этом. В таком случае, предположил 
Рузвельт, может быть, уступки в этом вопросе следует использовать в 
политическом торге с русскими по другим вопросам.
 Собеседники согласились также в том, что Россия будет настаивать на сохранении 
своих предвоенных границ с Финляндией и эта позиция обоснованна. Они опасались, 
правда, что Сталин потребует сверх того полуостров Ханко. Очевидно, однако, что 
после войны Финляндия превратится в проблему, а Польша — в еще более серьезную. 
Президент и британский министр пришли к единому мнению, что Польша должна 
владеть Восточной Пруссией. Рузвельт добавил, что пруссаков следует выслать с 
этой территории, точно так же, как после Первой мировой войны перемещены из 
Турции греки. Он допускал, что такой метод решения проблемы является жестким, 
но это единственный способ обеспечить мир. Кроме того, пруссакам нельзя 
доверять.
 Собеседники обратились к другим регионам.  Сербия . Рузвельт давно считал, что 
сербы и хорваты не имеют между собой ничего общего и поэтому должны быть 
разделены.  Австрия и Венгрия . Эти две страны должны существовать как 
самостоятельные государства.  Турция и Греция . Не представляют проблемы в 
географическом отношении.  Бельгия . Президент высказал скептически внимавшему 
Идену предложение об объединении районов Бельгии с валлонским населением 
Люксембурга, Эльзас-Лотарингии и части Северной Франции в новое государство — 
Валлония.  Германия . Рузвельт хотел избежать ошибок, допущенных в Версале по 
отношению к поверженному противнику. Он предпочитал поощрять разногласия и 
амбиции, которые возникнут в послевоенной Германии и приведут к оживлению 
сепаратизма со стороны основных земель страны. В любом случае Германия должна 
быть разделена на несколько государств с целью ее ослабления. Рузвельт разделял 
мнение Гопкинса о желательности присутствия в Германии достаточного количества