свой потенциал инструментов планирования, программирования и контроля. Этими 
ведомствами руководили такие деятели, как Бирнс и Винсон, которые располагали 
достаточной властью или силой характера для планирования высочайшего уровня, но 
предпочитали вступать в споры с соперничающими ведомствами, действовать на 
основе навязывания решений, посредничать, вести переговоры, примирять, 
приспосабливать. Рузвельт поощрял такую деятельность — не хотел иметь в Белом 
доме других сверхцарей, помимо себя самого.
 Да и сама структура мобилизационных решений не принимала сильного руководства, 
планирования и контроля. Ведомства и сотни их филиалов росли как грибы после 
дождя. Пирамида исполнительных органов вместо планирования сверху донизу 
строилась «слоями» — путем нагромождения одних ведомств над другими с 
Агентством военной мобилизации на вершине. Многослойность имела свои 
достоинства, но вела также к рассеиванию усилий в каждом слое и отторжению 
эффективных решений Белого дома в области планирования и программирования, даже 
если Рузвельт и был заинтересован в их проведении.
 Эти тенденции к дробной, реактивной организации усиливались склонностью 
Рузвельта решать в один присест сразу несколько проблем, вместо того чтобы 
устанавливать приоритеты их решения на широком фронте и на большой период 
времени. В частности, он часто подчеркивал необходимость «выиграть войну», то 
есть добиться победы возможно быстрее и с наименьшими потерями, но не ставил 
одновременно таких более широких и сложных задач, как «выигрыш мира». Не делал 
четкого различия между кратким и долгим сроками — затрагивал послевоенные 
проблемы и цели задолго до окончания войны. Но поступал он так, чтобы сохранить 
возможность выбора на максимально широкой основе и не дать другим доминировать 
в формировании послевоенных задач, короче, не дать планировать другим деятелям 
и в целях своего собственного долгосрочного планирования. Но его философия 
распространялась на всю администрацию, и она препятствовала или ослабляла 
долгосрочное планирование.
 Все эти административные тенденции в деятельности как институтов, так и самого 
Рузвельта, устремленные к ближайшим задачам, конкретности и осуществимости, 
имели для страны большое значение. Вторая мировая война высвободила социальные 
и экономические силы, которые оказали огромное влияние на жизнь Америки, после 
того как была сброшена последняя бомба. Миллионы жителей сельской местности 
переместились в города и районы развития военной промышленности. Миллионы 
негров покинули фермерские хозяйства, мигрировали на север и на запад, чтобы 
отведать удовольствий и бедствий, возможностей и разочарований городской жизни. 
Миллионы женщин впервые приступили к работе на промышленных предприятиях и в 
городских учреждениях. Мощный скачок в развитии образования — от обеспечения 
грамотности к организации курсов изучения языков и научных кружков — сам по 
себе означал революционный взрыв. Подскочили и доходы, как реальные, так и 
денежные, принеся с собой неутоленные потребительские ожидания и разочарования. 
Резко выросли система здравоохранения, помощь женщинам и детям, другие 
социальные льготы. Занятость достигла высочайшего уровня, безработица упала до 
неустранимого минимума убежденных противников работы. Созданы образцы жилищного 
строительства, занятости, открытых возможностей, которые в предстоящие 
десятилетия оказывали непосредственное воздействие на социальную и 
экономическую жизнь страны. Трудно сказать, насколько сильным оказалось влияние 
на эти тенденции в начальной стадии целенаправленных действий администрации, но 
такое воздействие до определенной степени оказывалось. Упор на доктора «выигрыш 
войны» был призван усилить правительственное краткосрочное управление за счет 
долгосрочного руководства. Пожары 1967-1968 годов в городах отнюдь не лишены 
связи с непринятыми мерами, недальновидностью и отсутствием приоритетов в 
федеральных ведомствах 1943-1944 годов.
 Ближе к концу войны проницательный исследователь деятельности администрации 
Лютер Галик дал оценку всей организационной структуре военного правительства. 
«Более ограниченный тест военной организации, — писал он, — максимальная 
мобилизация ресурсов страны для разгрома военной мощи противников». Но это, по 
его заключению, старый способ тестирования, который игнорировал долгосрочные и 
взаимосвязанные с миром экономические и политические проблемы внутри страны и 
за рубежом. Ученый не стал оценивать систему при помощи второго способа 
тестирования, поскольку фундаментальные устойчивые элементы войны и мира 
«играли лишь незначительную роль в военной организации Соединенных Штатов 
периода Второй мировой войны». Пользуясь ограниченным тестом военной 
организации, он обнаружил в ней немало достоинств и недостатков. В частности, 
его разочаровали провалы планирования, программирования, а также мероприятия, 
имевшие блестящий старт, но в целом оказавшиеся не особенно эффективными.
 И все же на Галика не мог не произвести впечатления военный аспект организации 
дела. Каким-то образом она работала, обеспечила «тотальную мобилизацию 
национальной мощи и соединила воедино глобальные военные операции на уровне, о 
котором можно было лишь мечтать в 1939-м или 1940 году и которого так опасался 
Гитлер. Те из нас, кто судит и рядит, должны подивиться этому!».

 Глава 12
 СТРАТЕГИЯ СВОБОДЫ

 В течение нескольких месяцев президент наблюдал, как на пригорке позади 
приливно-отливной зоны растет кладка за кладкой сверкающий белизной пантеон. Из 
окон своего кабинета он видел фигуру третьего президента США, застывшую во весь 
рост в аскетичном святилище. По ночам, при потухших огнях, памятник светился, 
подобно маяку, среди высоких колонн, — каменное строгое лицо Томаса Джефферсона