привязанных к нуждам военных. В других областях, не связанных с производством 
оружия, ученые сосредоточились на радикальном совершенствовании технического 
оборудования.
 Упор УНИР на разработки нового оружия привел, по мнению заместителя его 
директора Ирвина Стюарта, к тенденции преувеличивать значение самого оружия или 
инструмента и недооценивать связку «человек — оружие» — осознание ее важности 
отставало. Войны ведутся машинами, которыми управляют люди, но, в то время как 
производство новой техники сделало мощный рывок, подготовка операторов этой 
техники отставала. Бросить «коктейль Молотова» может любой, но приобрести 
особое мастерство в эксплуатации электронного оборудования — это не так скоро, 
как производство самого оборудования. УНИР разрабатывало новое оружие, армия 
готовила специалистов по его эксплуатации, но ни одна из сторон не держала в 
фокусе внимания связку «человек — оружие».
 Без всякого контроля Рузвельтом процессов производства оружия и подготовки 
военнослужащих незаметно происходила революция. По традиции Америка опиралась 
на поспешно проводившиеся призывы новобранцев для ведения войн, но теперь 
военная техника требовала профессионально подготовленных людей. Специализация 
оружия — это команды экспертов и тщательная координация между ними, а ей нельзя 
научиться за два месяца обучения. Новое оружие УНИР как раз и предполагало 
большую постоянную армию специалистов и профессионалов, которую следовало 
создавать в мирное время для участия в войне. Но существование большой 
постоянной армии в мирное время противоречило американской традиции и 
конституции. Отсутствовало и хорошо организованное ведомство, ответственное за 
решение столь сложных и масштабных проблем.
 Аналогичные проблемы стояли и перед производством. Оружие производить так же 
сложно, как и использовать. Конвертированные в военное производство предприятия 
испытывали большие трудности в производстве вооружений. Только постоянно 
существующая военная промышленность могла активно взаимодействовать с 
гражданскими учеными, получая консультации и совершенствуя новые образцы оружия.
 По всей стране — в Сиэтле, Вашингтоне, Оук-Ридже и Теннесси — постепенно и 
незаметно развивался военно-промышленный комплекс. Импровизационный стиль 
руководства Рузвельта способствовал ускорению развития производства вооружений 
в огромной степени, однако раздробленное административное управление 
препятствовало их практическому использованию, а отсутствие всеобъемлющего 
постоянного ведомства учету соображений, выходящих за рамки простой военной 
целесообразности.


РУЗВЕЛЬТ КАК ГЛАВА ГОСУДАРСТВА

 Нельзя не подивиться бодрости, оптимизму, живости и доброжелательности, с 
которыми Франклин Рузвельт правил в Белом доме в тяжелые годы войны, принимая 
во внимание титаническую военную и экономическую мощь, мобилизованную 
администрацией Рузвельта к середине 1943 года; учитывая могучие политические 
силы, давившие на Белый дом изнутри страны и из-за рубежа; оценивая 
нескончаемые проблемы, обращения, жалобы, просьбы, требования, устремлявшиеся в 
офис президента бурным потоком; помня о том, что многие месяцы после 
Пёрл-Харбора президент выполнял свои функции при помощи одного талантливого, но 
болеющего советника, перегруженного работой небольшого штата сотрудников и 
изменчивой череды помощников вне пределов Белого дома. Каковы бы ни были 
неурядицы, задержки, споры и полные провалы, президент не уклонялся от 
ответственности. Карикатуристы изображали государственный корабль кренящимся на 
бок и уклоняющимся от курса, но ни у кого не было сомнений, кто рулевой.
 Старые вашингтонские политики поражались — как это ему удается. Как может один 
человек доминировать среди разбросанной, дезорганизованной, постоянно 
меняющейся и растущей бюрократии, даже не всегда контролируя ее?
 Президент руководил администрацией методами, которые хорошо служили ему прежде,
 в предвоенные годы: опираясь на свою официальную и неофициальную власть главы 
государства, ставя задачи, создавая инерцию движения, поощряя личную 
преданность, используя таланты и способности людей. Использовал фактор времени, 
то пребывая в бесконечном ожидании, пока его помощники торопились, то действуя 
быстро, еще до того, как об этом узнавали его сотрудники, но, как правило, 
выбирая время, когда объект его действий — неповоротливое ведомство или 
медлительный чиновник — наиболее уязвим. Руководил, преднамеренно насаждая 
среди помощников соперничество и столкновение характеров, что вызывало сумятицу,
 упадок духа и раздражение, но вместе с тем возбуждало биение исполнительской 
энергии и высекало искры творчества. Практиковал крайне широкий «спектр 
контроля» — или по крайней мере внимания, ободрения и вмешательства. Поручал 
одно дело нескольким сотрудникам и несколько дел одному сотруднику, укрепляя 
таким образом свое положение арбитра, источника информации и координирующего 
центра. Пренебрегал или обходил ведомства, выносящие решения коллективно, такие,
 как его собственная администрация, и вместо этого взаимодействовал с 
различными группами людей из разных ведомств. Часто вникал в специфику мелочных 
дел — какие-то чиновники считали их недостойными или не входящими в компетенцию 
главы государства. Порой скрывал информацию, порой делился ею, чтобы держать в 
узде своих помощников и чиновников. Создал свой личный банк информации, 
содержащий бесчисленные письма, памятные записки, сплетни и пополнявшийся 
услужливыми подчиненными. Укрывался за правилами, обычаями, условностями, когда 
это отвечало его интересам, и уклонялся от их соблюдения, если они ему мешали. 
Постоянно убеждал, льстил, плутовал, импровизировал, производил перестановки