подвергался критике за пренебрежение к интересам военных в вопросах 
производства и снабжения, руководство Совета по военному производству раздирали 
споры. В сенате сторонники президента предложили законопроект об учреждении 
сверхведомства, которое подчинит себе десяток других военных учреждений. Бирнс, 
бившийся над решением проблем стабилизации — ему мешали огромные 
бюрократические структуры и их цари, — склонялся к идее создания Агентства 
экономической стабилизации с широкими полномочиями по руководству всеми 
военными усилиями.
 Какое-то время президент стремился к реализации меры, которой долго 
сопротивлялся, — восстановлению Совета по военному производству (СВП) в 
качестве верховного мобилизационного ведомства по образцу Совета военных 
отраслей промышленности времен Первой мировой войны. Он даже решил поставить 
главой нового ведомства Бернарда Баруха, того самого деятеля, который руководил 
прежним советом и располагал престижем, статусом и решимостью восстановить и 
направить деятельность ведомства, соперничающего с Белым домом в публичности и 
власти. Должно быть, президента чересчур тревожило состояние дел с военной 
мобилизацией, а также конфликты внутри и между военными учреждениями — особенно 
в СВП, — если он обратился к Баруху. В письме к Баруху он откровенно признался, 
что «обращается к старому государственному деятелю за помощью». Удивленный и 
польщенный, Барух поинтересовался, должен ли он поступиться своей свободой, 
символ которой — его скамья для отдыха в Лафайет-парке, и хватит ли ему сил для 
руководства новым ведомством. Он направился в Нью-Йорк проконсультироваться с 
врачом, когда, к счастью или несчастью, заболел. Только через неделю Барух 
вернулся в Вашингтон, чтобы сообщить президенту о принятии его предложения. 
Рузвельт, откинувшись на спинку кресла и попыхивая торчащей кверху сигаретой, 
приветствовал старика с обычной любезностью.
 — Господин президент, — начал Барух, — я прибыл для выполнения своих 
обязанностей.
 Рузвельт не ответил, казалось, он не слышал слов собеседника. Барух понял: 
случилось что-то неладное. Президент прервал молчание:
 — Бернье, давай я расскажу тебе об Ибн Сауде.
 Рузвельт поболтал немного о Ближнем Востоке; затем прервал беседу, извинился и 
отбыл на заседание кабинета. Больше он никогда не упоминал о возможности 
назначения Баруха руководителем СВП. Смиряя гордыню и ища объяснение 
происшедшему, Барух решил, что дело, видимо, во вмешательстве Гопкинса, который 
казался старику слишком подозрительным и озабоченным чувством самосохранения, 
присущим людям, которые стоят близко к трону.
 Несомненно, отказ Рузвельта от своего решения не обошелся без влияния Гопкинса,
 но здесь примешивался и гораздо более важный фактор. И президент, и директор 
программы экономической стабилизации в начале 1943 года все более склонялись к 
идее создания мобилизационного ведомства, прямо подчиненного президенту, вместо 
нового, мощного и независимого учреждения во главе со сверхцарем. Работая 
несколько месяцев в восточном крыле Белого дома, Бирнс сталкивался с массой 
проблем, выходящих за рамки стабилизационной программы. Он предложил проект 
нового Агентства военной мобилизации, с широкими полномочиями в сферах военной 
промышленности, распределения ресурсов и рабочей силы (за исключением призыва в 
армию). Предполагалось, что он возьмет на себя эти широкие полномочия, а 
функции экономической стабилизации передадутся Фреду М. Винсону, бывшему 
конгрессмену и старому приятелю Бирнса.
 Согласиться с этим планом Рузвельту было нелегко. Пресса уже окрестила Бирнса 
«исполняющим обязанности президента» и «начальником штаба» — определения, 
которые не нравились Рузвельту, — и, кроме того, весь период своего 
президентства он сопротивлялся передаче власти какому-либо влиятельному деятелю 
или учреждению подобного рода. С другой стороны, президент доверял Бирнсу. 
Бывший судья не принадлежал к числу тех, кто прыгает в седло белого скакуна и 
несется сломя голову, когда дело касается военных усилий. Его долго шлифовали и 
полировали традиции юга и парламентские коридоры Капитолийского холма. Он 
приобрел осторожность и рассудительность, хотя и не был лишен некоторой узости 
кругозора и воображения. Бирнс предпочитал иметь дело с просьбами конфликтующих 
ведомств, разработкой планов и получать указания сверху. Предложил продолжать 
работу в составе крохотного штаба, возглавляемого старым другом и советником 
Рузвельта Бенджамином Коэном. Вместо углубления в новый бюрократический пласт 
его агентство должно координировать действия уже существовавших военных 
ведомств. Не пренебрегал он и услугами способных людей, даже Баруха, который 
продолжал охотно консультировать Бирнса и Белый дом.
 Рузвельт продолжал борьбу с инфляцией среди кризисов, споров и нападок 
конгресса. В конце 1942 года ушел в отставку с поста главы Бюро ценового 
регулирования и гражданского обеспечения (БЦР) Гендерсон, изможденный, больной, 
с кровоточащими политическими ранами. Президент заменил его бывшим сенатором 
Прентиссом М. Брауном в надежде улучшить отношения бюро с конгрессом. Однако с 
уходом Гендерсона конгрессмены удвоили свои усилия с целью заставить БЦР 
ослабить контроль за ценами и снять ценовые ограничения, как минимум, частично. 
Бизнес считал ценовую политику слишком жесткой, профсоюзы — слишком либеральной,
 сотрудники БЦР — маловразумительной.
 В свою очередь для фермеров и рабочих, доходы которых регулировались 
ведомствами, не подчиненными БЦР, цены были обременительны. Значительным 
большинством голосов конгресс принял закон, •который запрещал исключение 
субсидий фермерам при расчете паритетных цен. Рузвельт болезненно отреагировал 
на это; он сознавал, что любое повышение цен, особенно на продовольствие, 
спровоцирует воинственные профсоюзы, подобные горняцким, на отказ от формулы