отдавать какие-либо указания или издавать директивы относительно действий наших 
подводных лодок, мы тщательно проверяли каждый их пункт в юридическом отделе 
военно-морского штаба и поэтому были уверены, что предприняли все возможные 
предосторожности против нарушений международных правил ведения войны на море. 
Как адмирал Дёниц, так и я выступали всегда приверженцами взглядов, что никакие 
действия не должны быть предприняты, никакие приказы или директивы изданы, если 
они могут привести к нарушению моральных правил войны на море, признаваемых 
всеми цивилизованными людьми. Я абсолютно точно знал, что адмирал Дёниц, 
отдавая себе в этом, полный отчет, несколько раз подверг опасности вражеских 
атак наши подводные лодки и их экипажи, чтобы обеспечить спасение членов 
экипажей торпедированных судов.

Обвинение намеревалось доказать нашу вину, используя все возможные средства. В 
резком контрасте с этим проявилось отношение, выраженное в письменных 
показаниях, сделанных британским адмиралтейством и адмиралом Нимитцем, 
командующим американскими военно-морскими силами на Тихом океане, в нашу пользу.


Один раз в виде исключения трибунал смягчил свой запрет на наш доступ к 
конфискованным германским архивам и на получение нами свидетельских показаний 
из иностранных документов и от иностранных свидетелей. В ходе разбирательства 
об обстоятельствах подводной войны на море главному судье флота Кранцбюллеру 
после многократных попыток удалось добиться разрешения для одного из наших 
помощников адвокатов, капитан-лейтенанта Мекеля, просмотреть и сделать выписки 
из документов по действиям германских подводных лодок на море, 
секвестрированных в Лондоне. В дополнение к этому, трибунал удовлетворил запрос 
Кранцбюллера на разрешение получить показания у офицеров и чиновников 
британского и американского военно-морских флотов.

С помощью доктора Симерса главный судья флота Кранцбюллер подготовил и направил 
в обе эти организации список вопросов, на которые в обусловленное время получил 
ответы.

Из ответов английского адмиралтейства было установлено и принято трибуналом к 
сведению, что с самого начала войны британский флот начал вооружать английские 
торговые суда в соответствии с директивами, уже изложенными в 1938 году в их 
«Руководстве по торговому мореходству». Также торговые суда выходили в море под 
охраной вооруженного эскорта. Британские торговые суда имели приказы 
докладывать обо всех замеченных ими подводных лодках и по этой причине стали 
частью британской военно-морской системы разведки и оповещения. С 1 октября 
1939 года британский военно-морской флот дал приказ британским торговым судам 
при малейшей возможности таранить германские подводные лодки. А 8 мая 1940 года 
британские военно-морские силы получили приказ топить, без предупреждения, 
любые суда, замеченные ночью в проливе Скагеррак.

Столь же искренние и полезные ответы дал на полученные им вопросы и адмирал 
Нимитц. Сразу же после начала войны с Японией, заявил он, правительство 
Соединенных Штатов объявило весь Тихий океан зоной военных действий и отдало 
приказ на ведение неограниченной войны против Японии. В этой зоне военных 
действий, охватывающей всю акваторию величайшего океана в мире, подводные лодки 
Соединенных Штатов имели право нападать без предупреждения на любое замеченное 
ими торговое судно. Действие этой директивы не распространялось лишь на 
госпитальные суда и некоторые другие, находившиеся под особой защитой из 
гуманитарных соображений.

Но самый важный вопрос из вопросника, направленного адмиралу Нимитцу, звучал 
так: «Было ли запрещено американским подводным лодкам, особым на то приказом 
или сложившейся практикой, принимать меры к спасению пассажиров и экипажей 
судов, потопленных без предупреждения, если эти меры подвергали опасности сами 
подводные лодки?»

Совершенно недвусмысленный ответ американского адмирала гласил:

«Как правило, подводные лодки Соединенных Штатов не принимали мер к спасению 
оставшихся в живых врагов, если такие меры были связаны с дополнительным риском 
или если тем самым подводная лодка ставила под сомнение дальнейшее выполнение 
боевой задачи».

Информация, полученная от двух высших и самых авторитетных офицеров двух 
величайших флотов, с которыми мы сражались во время войны, стала самой весомой 
для оценки методов ведения войны германским военно-морским флотом. В ходе 
Нюрнбергского процесса было установлено, что германский военно-морской флот вел 
военные действия в соответствии с теми же правилами и обычаями, которые 
соблюдались двумя крупнейшими флотами держав, с которыми мы сражались. В 
результате Международный военный трибунал полностью снял обвинение германского 
флота в ведении войны недозволенными методами, подтвердив, что эти военные 
действия велись в полном соответствии с положениями международного права. То, 
что мы с адмиралом Дёницем одержали победу в этом отношении, стало для нас 
самой важной частью процесса. Победа эта стала тем значительнее, что она была 
достигнута с помощью наших бывших врагов, в частности тех, чьи силы самым