Это наступление Роммеля стартовало весьма успешно – так, что начинало казаться, 
что он сможет дойти до Суэца, заветной цели всех операций в Северной Африке, – 
и маршал Роммель получил полномочия развивать наступление и взять Суэц. 
Соответственно первоначальный план, предусматривавший сначала взятие Мальты и 
последующее наступление на Суэц, стал запасным вариантом.

Это решение оказалось фатальной ошибкой, потому что наступление иссякло по мере 
удаления Роммеля от портов, через которые осуществлялось снабжение его корпуса, 
а военно-воздушные силы, включая итальянскую воздушно-десантную дивизию, 
предназначенные для взятия Мальты, пришлось использовать для поддержки 
танкового корпуса Роммеля в Северной Африке. Англичане воспользовались 
ситуацией для переброски войск, авиации и припасов на Мальту, хотя им и 
пришлось заплатить за это ценой огромных потерь в кораблях и судах конвоев.

С самого начала военно-морской штаб отстаивал приоритет удара по Мальте, 
поскольку стратегически это был самый важный оплот англичан в Средиземноморье, 
и лишь позднее мы стали питать надежды на то, что наступление Роммеля на Суэц 
завершится успехом. Гитлер, однако, никогда не выглядел особо заинтересованным 
в ударе по Мальте или в решении других проблем Средиземноморья, важность 
которых была для меня очевидной. Для него Средиземноморье было всего лишь 
вторичным театром военных действий, командование операциями на котором он с 
готовностью бы уступил итальянцам и направлял бы туда только наши самые слабые 
части. Имея в виду те громадные усилия, которых требовала от сухопутной армии и 
ВВС война в России, вероятно, представлялось невозможным направить 
по-настоящему сильные подразделения армии и авиации на средиземноморский фронт. 
И это было именно то, чего я опасался все это время, поэтому и в свое время 
неоднократно предостерегал против развязывания какой бы то ни было кампании на 
востоке.

Для Англии же Средиземноморье всегда было «судьбоносным морем». От сохранения 
ее позиций в Гибралтаре, на Мальте и Суэце могла зависеть вся судьба Британской 
империи.

Но существовала еще одна империя, имевшая сильные позиции в Средиземноморье, – 
Франция, с метрополией по одну сторону Средиземного моря и своими колониальными 
владениями – на другом, африканском, его берегу. В своих разговорах с Гитлером 
я постоянно подчеркивал это обстоятельство. Я также считал, что в отношениях с 
Францией необходимо и возможно проводить позитивную политику, направленную на 
достижение мира. И тому, что Франция могла пойти навстречу такой политике, 
имелись основательные причины. Так, 3 июля 1940 года английская эскадра под 
командованием адмирала Сомервилля, ответив отказом на требование французских 
ВМС действовать согласованно, открыла огонь по не ожидавшим такой реакции 
французским кораблям в Оране и уничтожила едва ли не все из них. Погибло более 
тысячи французских моряков, а народное негодование против своих бывших 
союзников достигло во Франции своего пика. Тогда во Франции даже появились 
круги, которые выступали за союз с Германией и были готовы помочь ей сражаться 
против Англии.

Одним из таких возмущенных был командующий французским военно-морским флотом 
адмирал Дарлан, бывший также членом французского правительства в Виши и 
обладавший большим личным влиянием. С ним у меня 28 января 1942 года состоялся 
долгий и обстоятельный разговор в Париже. Эта встреча была организована 
генерал-адмиралом Шульце, командующим всеми нашими военно-морскими силами во 
Франции; никто из посторонних при этом разговоре не присутствовал.

Позиция адмирала Дарлана была такой, какой можно было ждать от убежденного 
патриота Франции. Он, не колеблясь, по своей воле признался мне в своей нелюбви 
к англичанам и высказался в пользу восстановления отношений между Германией и 
Францией. Естественно, что на первом месте у него были национальные интересы 
его страны, и свою главную цель он видел в восстановлении мира и спокойствия во 
Французской колониальной империи.

Я подробно доложил о нашем с ним разговоре Гитлеру и мог только сожалеть о том, 
что германская внешняя политика так и не нашла возможности достичь 
взаимопонимания с Францией. Безусловно, дружеское сотрудничество с Французской 
колониальной империей было бы неоценимо для обеспечения нашей безопасности от 
союзнических атак, которые позднее были нанесены через Французскую 
Северо-Западную Африку.

Наши опасения того, что может произойти на Средиземноморском театре военных 
действий, если вопрос с Мальтой не будет решен, вскоре подтвердились. В конце 
октября 1942 года фельдмаршал Монтгомери предпринял крупное британское 
наступление против корпуса Роммеля. Поскольку пути снабжения Роммеля из Италии 
и Германии были почти перерезаны, он был вынужден отступить со своим корпусом в 
Тунис, что открыло итальянскую Северную Африку для войск союзников. Восьмого 
ноября британские и американские войска под общим командованием генерала 
Эйзенхауэра неожиданно высадились в Марокко и Алжире. Исходя из позиции, где 
впервые были замечены их транспортные суда, мы сделали ошибочное заключение, 
что высадка будет произведена гораздо восточнее, поэтому наши контрмеры были 
предприняты с большим опозданием. Хотя наши подводные лодки и самолеты и