план, который предусматривал прорыв кораблей при свете дня.

Решение рисковать кораблями при прорыве по проливу находилось в полном 
разногласии с моими взглядами. Если враг был заранее предупрежден и 
подготовился, то я не представлял себе, как подобное предприятие может 
оказаться удачным. Гитлер был непреклонен. Он определенно заявил, что если я 
отвергаю прорыв по проливу, то он отдает приказ прямо в Бресте вывести корабли 
из состава флота и снять с них орудия.

Операция была проведена в течение двух дней 11 – 12 февраля и завершилась 
полным успехом. Мы смогли обеспечить ее полную внезапность благодаря сочетанию 
удачных обстоятельств: обычно весьма эффективная воздушная разведка противника 
случайно была нарушена; английские ВВС временно были сконцентрированы на других 
целях; погодные условия оказались чрезвычайно благоприятными для нас; 
неразбериха в неприятельских штабах в значительной мере сыграла нам на руку.

В свою очередь мы все ликовали, в особенности сам Гитлер был доволен тем, что 
ему не надо теперь больше беспокоиться о двух кораблях, находящихся на открытой 
неприятелю позиции в порту. Единственной ложкой дегтя в бочке меда было то, что 
во время броска по проливу «Гнейзенау» наткнулся на вражескую мину и должен был 
зайти в Киль для ремонта. Там он получил столь сильные повреждения во время 
ночной бомбардировки самолетами английских ВВС, что так и не смог вернуться в 
строй до конца войны.

Тактически прорыв сквозь Ла-Манш был большим успехом. Стратегически же он 
представлял собой откровенное отступление. Вывод самой мощной части нашего 
флота из портов, открытых к Атлантике, и перевод наших сил в норвежские воды 
для защиты Норвегии знаменовало собой конец Битвы за Атлантику. Это означало 
отказ от наступательных действий на этом чрезвычайно важном морском театре 
военных действий.

И хотя мы больше не могли грозить противнику рейдами сильных надводных кораблей 
против сети его коммуникаций в Атлантике, военно-морской штаб не имел намерений 
совершенно отказаться от действий против вражеской торговли. Все 
увеличивающиеся объемы союзнических поставок военных материалов в находящуюся в 
трудной ситуации Россию стали целью для атак наших кораблей, находящихся в 
Северной Норвегии. В январе 1942 года суперлинкор «Тирпиц» и, несколькими днями 
спустя, «карманные» линкоры «Адмирал Шеер» и «Лютцов», совместно с крейсерами 
«Адмирал Хиппер» и «Кёльн», в сопровождении отряда эсминцев были посланы в 
северные широты с заданием предотвратить любую возможную высадку противника в 
северных фьордах Норвегии. Присутствие там этих кораблей стало также постоянной 
угрозой для союзнических конвоев, идущих в Мурманск. Подразделения ВВС в 
Северной Норвегии были также усилены. Однако большая часть судов, потопленных в 
этом регионе, пришлась все же на долю наших подводных лодок.

Кстати, наши подводные лодки были все еще в состоянии эффективно действовать и 
в Атлантике, их успехи в течение 1942 года постоянно увеличивались. В боевые 
действия включалось все увеличивающееся число подводных лодок, несмотря на то 
что строительство новых субмарин шло значительно меньшими темпами, чем то 
предусматривала наша программа. Хотя я прилагал все свои усилия для обеспечения 
этой программы дополнительной рабочей силой и необходимыми материалами, мне так 
и не удалось сделать это в полной мере. Даже на флоте значимость ремонта и 
строительства новых лодок, как мне представляется, не была осознана в должной 
степени. Кораблестроительные верфи отдавали предпочтение окончанию работ по 
«Бисмарку», «Тирпицу» и «Принцу Ойгену», а также ускоренным ремонтным работам 
на поврежденных в боях линкорах и крейсерах, и делали это за счет подводных 
лодок.

Успехи, достигнутые подводными лодками, несмотря на все эти обстоятельства, 
следует отнести прежде всего на счет боевого духа их экипажей и командирских 
качеств адмирала Дёница, командующего подводным флотом.

Что касается экипажей, то их первичная подготовка для новых субмарин, которые 
должны были участвовать в боевых действиях, проходила под непосредственным 
наблюдением контр-адмирала фон Фридебурга, заместителя командующего подводным 
флотом. Для такой подготовки на каждой конкретной подводной лодке он привлекал 
проверенных в боях офицеров, только что вернувшихся с задания, чтобы они имели 
возможность передать вновь назначенным командирам лодок и экипажам свой 
бесценный боевой опыт и знания.

Наибольший успех в Атлантике выпал на долю подводных лодок, действовавших 
совместно в составе целых групп, или «волчьих стай», причем некоторые из этих 
групп вели боевые действия против конвоев зачастую в течение нескольких дней. 
Такие продолжительные сражения требовали полной отдачи как от командиров лодок, 
так и от их экипажей. Упорство и храбрость, проявленные ими в самых трудных 
условиях, не могут быть переоценены.

Адмирал Дёниц и я были совершенно согласны в том, что, в конце концов, и один 
только подводный флот мог оказать решающее влияние на исход войны, хотя адмирал 
не во всем разделял мою точку зрения на то, что и надводные корабли могут