подробностях о рейдах крупных кораблей, поскольку всегда испытывал беспокойство 
за них, то теперь он отдал мне приказ, который решительно запрещал передвижение 
крупных соединений кораблей. Он запретил им действия в Атлантике. Успехи, 
которых мы добивались даже нашими ограниченными силами за счет смелой 
инициативы и точно просчитанного риска, остались в прошлом. Военные действия на 
море приобрели теперь для нас совершенно новую картину.

Наши опасения, что благоприятные обстоятельства в Битве за Атлантику могут 
смениться неблагоприятными, довольно скоро сбылись. Сразу же после гибели 
«Бисмарка» британское адмиралтейство провело широкие поисковые операции с целью 
обнаружить и уничтожить каждое звено той эффективной сети снабжения наших 
рейдеров, которую мы организовали в Атлантике. За весьма краткий срок не менее 
шести германских судов снабжения были перехвачены и потоплены. А с увеличением 
сети патрульных самолетов над океаном для нас стало невозможным не то чтобы 
восстановить понесенные потери, но хотя бы даже сохранить то, что у нас 
осталось. Тем не менее даже в таких обстоятельствах мы не оставили усилий 
проводить наступательные операции в ближайших к нам акваториях Атлантики. В 
июне 1941 года «карманный» линкор «Лютцов» должен был перейти на передовую базу 
в Норвегии, а оттуда отправиться в запланированный рейд на океанские 
коммуникации. Однако, еще не добравшись до базы, он был поражен торпедой в ходе 
неприятельской авиационной атаки и был вынужден вместо рейда отправиться для 
ремонта в док, где и оставался довольно долгое время.

Надежды на организацию рейда линкоров «Шарнхорст» и «Гнейзенау», которые 
по-прежнему находились на ремонте в Бресте, также были незначительны; в 
сущности, само их пребывание во французском порту представляло собой опасность. 
Ремонтные работы на кораблях, открытых для постоянных атак вражеской авиации, и 
так продвигавшиеся весьма медленными темпами, практически остановились. Лишь 
только вопросом времени было их неизбежное перебазирование в Германию.

В тот момент времени Гитлера обуревал страх перед тем, что англичане 
разрабатывают планы массированного вторжения в Норвегию. У него сложилось 
впечатление, что какое-то число немногочисленных разведывательно-диверсионных 
групп англичан рассыпаны по норвежскому побережью, и он был уверен, что они 
планируют крупный штурм Нарвика. Никто из числа сотрудников военно-морского 
штаба не разделял его взглядов, но Гитлер все время твердил, что Норвегия 
недостаточно защищена от британского вторжения, и требовал от нас направить все 
имеющиеся боевые корабли – включая «Шарнхорст» и «Гнейзенау» – в Норвегию для 
укрепления наших позиций в этой стране.

В середине ноября 1941 года я делал для Гитлера анализ оставшихся у нас 
возможностей в Битве за Атлантику. «Тирпиц», который через месяц должен был 
встать в строй, посылать в Атлантику не предполагалось, не только из-за 
страшной нехватки топлива, но также потому, что ситуация там не была 
благоприятной для успешного рейда корабля такого масштаба. К тому же, как я 
тогда еще считал, через два-три месяца должны были закончить ремонт «Шарнхорст» 
и «Гнейзенау», которые вполне могли предпринять краткие наступательные рейды в 
Атлантике, в особенности против британских конвоев из Гибралтара.

К сожалению, проведя долгое время на ремонте на верфи, команды этих кораблей 
крайне нуждались в боевой подготовке, реальность которой в настоящий момент 
проблематична. Вернуть корабли в норвежский или германский порт было бы трудно 
и чрезвычайно опасно для них, но, воспользовавшись благоприятными погодными 
условиями, они могли бы вернуться домой кружным путем, пройдя севернее Исландии.
 У «Принца Ойгена», добавил я, есть неплохие шансы вернуться домой посредством 
неожиданного прорыва через пролив Ла-Манш.

Но Гитлер решил, что с помощью такого же прорыва должны вернуться домой 
«Шарнхорт» и «Гнейзенау». Именно поэтому возможность перевода «Шарнхорста» и 
«Гнейзенау» обратно в Германию быстрым неожиданным рывком через Ла-Манш стала 
предметом интенсивной проработки в военно-морском штабе. Я с самого начала был 
против любой такой попытки. Из донесений своих разведчиков и других источников 
противник мог быть в любой момент прекрасно информирован о состоянии готовности 
кораблей и с высокой точностью мог вычислить время их выхода, а после этого 
поднять по тревоге все свои морские и воздушные силы на их перехват. Кроме 
этого, следовало считаться с возможной минной опасностью в столь узком проливе.

Тем не менее Гитлер настаивал на возвращении кораблей в Германию через пролив 
Ла-Манш. Поскольку для успеха такого прорыва весьма существенной предпосылкой 
была неожиданность, он готов был принять низкий уровень боевой готовности 
кораблей, и отказаться от какого бы то ни было тренировочного выхода кораблей в 
море, дабы не насторожить противника.

Среди разработанных нами планов были и такие, которые предусматривали выход 
кораблей из порта для броска через пролив и проход по Ла-Маншу при свете дня. Я 
представил этот и другие планы Гитлеру на совместном совещании с командирами, 
которые должны были активно участвовать в операции: вице-адмиралом Отто 
Цилиаксом, командующим бригадой линкоров, капитаном 2-го ранга Руге, 
командующим силами минных тральщиков, и полковником Галландом, который должен 
был командовать истребителями, прикрывающими корабли с воздуха. Гитлер утвердил