осуществленного англичанами плана оперативной маскировки.

Важнейшую роль сыграл первый из этих факторов. Одной из величайших ироний войны 
в целом было то, что Гитлер и немецкий генеральный штаб (всегда опасавшийся 
предпринимать морские десантные операции в зоне действий английского флота) 
неизменно воздерживались от отправки Роммелю достаточного количества войск, 
когда он одерживал победы, а в последний момент направили в Африку столько сил, 
что значительно ослабили свои возможности по обороне Европейского континента. 
[470] 

Иронией судьбы можно считать и то, что эту фатальную ошибку они совершили после 
неожиданного успеха в отражении первого наступления Эйзенхауэра на Тунис, хотя 
англо-американское вторжение во Французскую Северную Африку в ноябре 1942 года 
застигло немцев врасплох. Несмотря на что союзные войска наступали из Алжира на 
восток весьма осторожно, немецкое командование спешно стало перебрасывать 
войска через Средиземное море, стремясь не допустить захвата союзниками портов 
Туниса и Бизерты. Немцам удалось удержать горные перевалы и добиться длительной 
передышки.

Однако этот успех дал повод Гитлеру и Муссолини предположить, что они могут 
безгранично долго удерживать Тунис. Уверовав в это, он решили перебросить в 
Африку столько резервов, чтобы противостоять войскам Эйзенхауэра, численность 
которых все возрастала. Однако по мере роста численности немецко-итальянских 
войск в Африке становилось все сильнее убеждение Гитлера и Муссолини в том, что 
они не могут отказаться по своей идеи, не потеряв престижа.

В то же время задача отвода войск или удержание занимаемых позиций в равной 
степени усложнилась по мере того, как превосходящие силы флота и авиации 
союзников завоевывали господство над проливами между Сицилией и Тунисом.

Немецко-итальянский плацдарм, созданный в Тунисе, задерживал продвижение 
союзников в течение зимы и прикрывал остатки армии Роммеля на позициях, занятых 
после отступления от Эль-Аламейна. Тем не менее неудачная попытка союзников 
сразу же овладеть Тунисом в конечном итоге обернулась выгодой для них: Гитлер и 
Муссолини отвергали любые доводы о необходимости эвакуировать 
немецко-итальянские войска, пока сохранялось затишье и была возможность это 
сделать.

Стремясь убедить Гитлера в такой возможности, Роммель 10 марта 1943 года 
отправился в ставку фюрера в Восточной Пруссии. В его дневнике есть запись, 
свидетельствующая о том, насколько безнадежной оказалась эта попытка: "Я изо 
всех сил настаивал на том, что африканские войска должны быть перегруппированы 
в Италии для обороны южноевропейского фланга. Я даже пошел на то, чтобы дать 
Гитлеру гарантию (обычно я избегаю давать какие-либо гарантии), что с этими 
войсками сумею отразить любое вторжение союзников на юге Европы. Но все было 
напрасно"{121}.

По мере того как союзные силы сосредотачивались для решающего удара по 
плацдарму, немецко-итальянские войска вынуждены были пассивно ждать этого удара 
и упустили предоставившуюся им возможность погрузиться на транспорты и [471 — 
Рис. 16] [472] эвакуироваться в Италию под прикрытием неблагоприятных для 
союзников метеорологических условий в апреле 1943 года. Приказа об эвакуации 
так и не последовало. Немецко-итальянским войскам удалось отразить первую 
попытку союзников прорвать их оборону (20-22 апреля), однако они фактически 
прекратили организованное сопротивление, как только в следующей крупной 
наступательной операции 6 мая союзники прорвали фронт. Недостаточная глубина 
плацдарма и тот факт, что обороняющиеся войска остро ощущали близость моря, где 
господствовали союзники, обусловили полный развал обороны.

После того как в плен попало восемь дивизий в Тунисе (в их составе находились 
большинство ветеранов армии Роммеля и лучшие части и подразделения итальянской 
армии), Италия и ее острова оказались почти без защиты. Эти силы могли бы 
обеспечить прочную оборону подступов к Европе со стороны Италии, и тогда шансы 
союзников на успешное вторжение были бы весьма проблематичными. Однако союзники,
 со своей стороны, не были готовы сразу же воспользоваться предоставившейся 
благоприятной возможностью, хотя еще в январе союзное командование решило, что 
следующим шагом будет вторжение на Сицилию, и хотя Тунис был захвачен почти 
точно в срок по плану. К счастью, такая возможность сохранилась из-за 
разногласий в военном руководстве стран оси.

Вот что утверждает по этому поводу генерал Вестфаль, начальник штаба 
фельдмаршала Кессельринга, главнокомандующего войсками в Южной Италии. 
Поскольку Италия больше не располагала подвижными силами, итальянские военные 
руководители добивались от немецкого командования отправки в Италию танковых 
дивизий. Гитлер решил удовлетворить эти настоятельные просьбы и направил 
Муссолини личное послание, предлагая ему пять дивизий. Дуче, ничего не сказав 
Кессельрингу, сообщил Гитлеру, что достаточно трех дивизий. Это фактически 
означало переброску одной дивизии, поскольку две были сформированы из 
подразделений, направлявшихся в Африку. Муссолини даже выразил пожелание, чтобы 
в Италию вообще больше не направлялось немецких войск.