Жиро доставила та же самая английская подводная лодка "Сераф"{102}, которая 
переправляла Кларка с его секретной миссией на алжирское побережье. Потом Жиро 
пересадили на летающую лодку. Прибыв в Гибралтар, он был ошеломлен сообщением, 
что союзники высаживаются в Северной Африке на следующее утро (ему говорили, 
что высадка намечена на следующий месяц). Еще больше его потрясло то, что 
командование войсками поручено Эйзенхауэру, а не ему. Последовал горячий спор. 
Жиро, ссылаясь на свой более высокий ранг и полученные им заверения, неустанно 
повторял, что, если ему не предложат пост верховного командующего, будет 
нанесен ущерб не только его престижу, но и престижу его страны. Утром 8 ноября 
переговоры возобновились, и Жиро примирился с ситуацией, так как его заверили, 
что он возглавит французские войска и администрацию в Северной Африке. Это 
обещание вскоре было аннулировано под предлогом практической целесообразности 
доверить все адмиралу Дарлану.

При высадке во Французской Северной Африке американцы добились такой 
внезапности, что привели в замешательство своих друзей и помощников даже больше,
 чем противника. Французы оказались не подготовленными к оказанию эффективной 
помощи по расчистке пути, и большинство французских командиров, потрясенных 
внезапным вторжением, реагировали так, как было естественно в подобных 
обстоятельствах, то есть сохраняли верность законной власти маршала Петэна. 
Поэтому десант вначале встретил сопротивление; правда, в Алжире меньшее, чем в 
Оране и Касабланке.

Командир французской дивизии в Касабланке генерал Бетуар поздно вечером 7 
ноября получил сообщение о том, что высадка состоится в 2 часа ночи 8 ноября. 
Он выделил группы из своих войск, чтобы арестовать членов немецкой комиссии по 
перемирию, и выставил нескольких офицеров для встречи американцев на берегу у 
Рабата, в 50 милях севернее Касабланки, полагая, что они высадятся именно в 
этом месте, поскольку там не было батарей береговой обороны и Рабат являлся 
резиденцией французского правительства в Марокко.

Приняв предварительные меры, сам Бетуар с батальоном пехоты захватил штаб армии 
в Рабате. Далее Бетуар отправил [351] письма генеральному резиденту (и 
командующему войсками) в Марокко генералу Ногесу и адмиралу Мишелье, сообщив им,
 что вскоре высадятся американцы, что прибывает генерал Жиро для командования 
всеми войсками во Французской Северной Африке и что его самого Жиро назначил 
командующим армией в Марокко. В письмах Ногесу и Мишелье Бетуар предлагал им не 
оказывать сопротивления американцам при высадке или держаться в стороне, пока 
им не будет более удобно признать совершившийся факт.

Получив письмо, Ногес постарался занять нейтральную позицию в ожидании, пока 
прояснится обстановка. В это время Мишелье принял срочные меры, однако его 
патрульные самолеты и подводные лодки до наступления темноты не обнаружили 
приближающейся армады. Мишелье решил, что Бетуара ввели в заблуждение или 
просто обманули. Заверения Мишелье, что никаких крупных сил вблизи берега не 
обнаружено, так подействовали на Ногеса, что, даже когда после пяти часов утра 
к нему поступили первые сообщения о высадке, он решил, что это не более как 
рейды "коммандос". Ногес переметнулся на антиамериканскую сторону и приказал 
французским войскам оказывать сопротивление десантам. Бетуара он арестовал по 
обвинению в государственной измене.

Главные силы Паттона высадились в районе Федалы, в 15 милях севернее Касабланки,
 а вспомогательные — в районе Мехдия, Сафи, в 140 милях южнее Касабланки. В 
Федале удобные для высадки берега благоприятствовали подходу к этому городу и 
его сильно защищенному порту — единственному крупному и хорошо оборудованному 
порту на Атлантическом побережье Марокко. Мехдия была избрана для высадки как 
ближайшее место к аэродрому Порт-Лиоте — единственному в Марокко аэродрому с 
бетонной взлетно-посадочной полосой. Десант в Сафи мог парировать удар сильного 
французского гарнизона города Марракеш в направлении Касабланки. В Сафи также 
находился порт, где можно было выгрузить средние танки (новые танкодесантные 
корабли находились в производстве и не были готовы к началу операции "Торч").

Когда американская армада после спокойного перехода по океану 6 ноября 
приближалась к берегам Марокко, поступило сообщение о "сильном волнении на 
море"). Прогноз погоды на 8 ноября грозил сорвать высадку из-за сильного прибоя.
 Однако личный метеоролог адмирала Хьюитта предсказывал, что шторм пройдет. 
Адмирал решил рискнуть и выполнить план высадки на Атлантическом побережье. 7 
ноября море начало утихать, 8 ноября совсем успокоилось. Прибой был [352] 
слабее, чем во всякое другое утро этого месяца. И все же из-за недостатка опыта 
произошло множество неприятностей и задержек.

Дела шли, во всяком случае, лучше, чем предвосхищал Паттон в своей 
"зажигательной" речи на последнем совещании накануне посадки на корабли, когда 
он язвительно бросил представителям военно-морских сил, что их тщательно 
разработанные планы могут "рухнуть в первые пять минут", н добавил: "История не 
знает случаев, когда флот высаживал армию в намеченное время и в намеченном 
месте. Но если даже вы высадите нас где-либо в пределах 50 миль от Федалы и в 
пределах одной недели от дня "Д", я пойду вперед и одержу победу".

К счастью, замешательство и растерянность среди французов были так велики, что