предусматривал высадку американцев в Оране (250 миль восточнее Гибралтара) и 
высадку англичан в Алжире и Боне. Однако сам Эйзенхауэр одобрил этот план с 
оговоркой, отметив, что такая экспедиция, проводимая полностью на Средиземном 
море, будет весьма уязвимой с фланга. Такого же мнения придерживался и Маршалл.

Второй вариант плана оказался столь же неприемлем для американских начальников 
штабов, как первый для английских. Маршалл заявил президенту, что "наличие 
единственной линии коммуникаций через Гибралтарский пролив чрезвычайно опасно", 
и возражал против всякой высадки на Средиземноморском побережье восточнее Орана 
(600 миль западнее Бизерты).

Черчилль получил сообщение об этом по возвращении из поездки с генералом Бруком 
в Египет и Москву. Сталин бросил [344] им обидный упрек в неспособности 
западных держав открыть второй фронт, задавая такие презрительные вопросы, как: 
"Не думаете ли вы, что мы будем выполнять всю работу, пока вы наблюдаете?.. 
Неужели вы никогда не начнете воевать? Вы убедитесь, что это не так плохо, 
когда начнете!" Это, естественно, уязвило Черчилля. Правда, ему удалось вызвать 
у Сталина интерес к операции "Торч". Черчилль живо описал, как она может 
косвенно облегчить положение русских. Можно представить, как же был шокирован 
Черчилль, узнав, что американцы предлагают свести на нет этот план!

27 августа он направил пространную телеграмму Рузвельту, где утверждал, что 
изменения, предлагаемые американскими начальниками штабов, могут оказаться 
"роковыми для всего плана" и что, "если мы не возьмем в первый день Алжир и 
Оран, пропадет весь смысл операции".

В своем ответе от 30 августа Рузвельт настаивал па том, что "при любых 
обстоятельствах одна из наших высадок должна произойти на Атлантическом 
побережье". Рузвельт предложил, чтобы американцы высадились в Касабланке и 
Оране, а англичане произвели высадку в восточных пунктах. Кроме того, памятуя о 
военных действиях англичан против вишистских французских сил в Северной Африке, 
Сирии и других местах, Рузвельт поднял новый вопрос:

"Я твердо убежден, что первоначальные удары должны нанести исключительно 
американские сухопутные войска... Я пойду еще дальше п скажу с полным 
основанием, что одновременная высадка англичан и американцев вызовет сильное 
сопротивление французов в Африке, тогда как первоначальная высадка американцев 
без английских сухопутных войск имеет реальные шансы на то, что французы не 
окажут никакого сопротивления или что оно будет чисто символическим... Мы 
считаем, что немецкие воздушно-десантные или парашютные войска не смогут быть 
доставлены в Алжир или Тунис в сколько-нибудь значительном количестве раньше 
чем через две недели после первоначального удара"{98}.

Англичан пугала мысль о длительной паузе накануне высадки в восточных районах, 
имевшей более важное значение для достижения стратегических целей, чем высадка 
в западных районах. Не разделяли англичане и оптимистического мнения 
американцев о том, что немцы не смогут эффективно вмешаться раньше чем через 
две недели.

Черчиллю очень хотелось использовать сильное влияние американского посла при 
правительстве Виши адмирала Леги в целях облегчения задачи в политическом и 
психологическом отношении. Хотя Черчилль "стремился сохранить американский 
[345] характер экспедиции", а потому был готов держать английские войска, 
"насколько это физически возможно, на заднем плане", он не считал необходимым 
скрывать тот факт, что большая часть транспортных судов, поддерживающей авиации 
и военно-морских сил будет английской и что они проявят себя раньше, чем 
сухопутные войска. Черчилль коснулся этих вопросов в тактичном ответе Рузвельту 
1 сентября и отметил, что, "если политически бескровная победа, на которую, я 
согласен с Вами, имеются хорошие шансы, не удастся, произойдет военная 
катастрофа, чреватая очень большими последствиями". И далее: "Наконец, несмотря 
на трудности, нам представляется жизненно важным, чтобы Алжир был занят 
одновременно с Касабланкой и Ораном. Это самое дружественное и обнадеживающее 
место во всей Северной Африке, где политическая реакция будет наиболее 
решительной. Отказываться от Алжира ради вряд ли осуществимой высадки в 
Касабланке представляется нам весьма опрометчивым решением. Если это приведет к 
тому, что немцы упредят нас но только в Тунисе, но и в Алжире, произойдет 
весьма прискорбное нарушение равновесия сил на всем Средиземном море"{99}.

Этот веский довод в пользу высадки в Алжире не содержал упоминаний о 
необходимости высадки дальше к востоку и ближе к Бизерте. Это была не только 
уступка, но и упущение, имевшее роковые последствия для шансов на скорый 
стратегический успех.

3 сентября, отвечая на телеграмму Черчилля, Рузвельт согласился включить в план 
высадку в Алжире при условии, чтобы американские войска высадились первыми, а 
"в течение часа вслед за ними и английские войска". Черчилль согласился с этим 
предложением при условии, что численность войск, предназначенных для высадки в 
Касабланке, будет сокращена настолько, чтобы обеспечить успех высадки в Алжире. 
Рузвельт дал на это согласие в иной форме, предложив сократить на "один 
усиленный полк" десант в Касабланке и на столько же в Оране, чтобы предоставить