тревогу в Лондоне. Черчилль переживал горькое разочарование и с трудом 
удерживался от отправки язвительной телеграммы Александеру. Главный удар принял 
на себя начальник имперского генерального штаба генерал Алан Брук. Он старался 
успокоить кабинет, хотя и в его душе росли сомнения и он с тревогой спрашивал 
себя: "Не ошибся ли я, и не выдохся ли Монти?" Даже сам Монтгомери уже не был 
так уверен в себе, как казалось со стороны, и по секрету признавался в этом.

Наступление, начавшееся па рассвете 2 ноября, опять потерпело неудачу и усилило 
чувство, что активные действия, возможно, придется прекратить. Преодоление 
минных полей опять отняло много времени, да и сопротивление было сильнее, чем 
ожидалось. Головная бронетанковая бригада "оказалась под дулами мощного заслона 
противотанковых орудий на Рахманской дороге, вместо того чтобы оказаться за ним,
 как планировалось". В таком стесненном положении ее контратаковали остатки 
танковых сил Роммеля, и за день боя бригада потеряла три четверти своих танков. 
Уцелевшие подразделения держались храбро и тем самым позволили другим бригадам 
войти в прорыв, но их остановили сразу же за Рахманской дорогой. Когда с 
наступлением темноты бой прекратился, потери англичан составили еще около 200 
танков.

Какой бы мрачной ни казалась обстановка после этой очередной неудачи, но тучи 
должны были вот-вот рассеяться, так как к исходу дня ресурсы Роммеля подошли к 
концу. Удивительно, что оборона еще так долго держалась. Ее ядро составляли две 
танковые дивизии Африканского корпуса. К началу боя их боевой состав насчитывал 
только 9 тыс. человек, а к концу боя в них осталось немногим больше 2 тыс. 
человек. В Африканском корпусе оставалось едва 30 боеготовых танков, тогда как 
у англичан их было больше 600. Их превосходство над немцами достигло теперь 20 
: 1. Итальянские танки с тонкой броней были уничтожены огнем англичан.

В ту ночь Роммель принял решение отойти в два этапа на позиции у Фуки. Войска 
уже приступили к осуществлению этого решения, когда вскоре после полудня 3 
ноября поступил приказ Гитлера с требованием любой ценой удерживать позиции у 
Эль-Аламейна. Роммель, которому раньше не приходилось испытывать вмешательство 
Гитлера, остановил отход и отозвал колонны, уже находившиеся на марше.

Этот поворот был роковым: он лишил немцев возможности занять прочную оборону на 
тыловой позиции, а попытка [333] восстановить положение у Эль-Аламейна 
оказалась тщетной. Отход на запад был обнаружен с воздуха, и рано утром 3 
ноября о нем доложили Монтгомери. Это, естественно, побудило английского 
командующего напрячь все силы для продолжения наступления. В течение дня обе 
попытки обойти заслон противника были отражены, однако ночная атака пехоты 
(английской 51-й и индийской 4-й дивизий) в юго-западном направлении увенчалась 
успехом. Ей удалось прорвать оборону противника в стыке между Африканским 
корпусом и итальянцами. На рассвете 4 ноября три бронетанковые дивизии вошли в 
прорыв и развернулись на северо-запад, чтобы преградить противнику путь 
отступления по прибрежной дороге. Развитию их успеха способствовали 
моторизованная новозеландская дивизия и приданная ей 4-я танковая бригада.

Перед англичанами открылась блестящая возможность отрезать и уничтожить всю 
армию Роммеля. Эта возможность стала еще более реальной, когда во время 
утренней сумятицы попал в плен командир Африканского корпуса фон Тома. К тому 
же приказ на отступление не отдавали до второй половины дня, а запоздалое 
разрешение Гитлера поступило лишь на следующий день. Когда Роммель отдал приказ 
на отступление, немецкие войска, максимально использовав весь оставшийся 
автотранспорт, развили большую скорость, в то время как англичане действовали 
излишне осторожно и нерешительно.

Войдя в прорыв и развернувшись, три бронетанковые дивизии направились на 
северо-запад к прибрежной дороге у Эль-Газаля, всего в десяти милях за 
прорванным фронтом. Этот незначительный поворот дал возможность остаткам 
Африканского корпуса быстрым и коротким фланговым маневром задержать англичан. 
Продвинувшись на несколько миль, англичане были остановлены этим небольшим 
заслоном немецких войск до второй половины дня, когда танковая армия Роммеля в 
соответствии с приказом начала отход. С наступлением темноты англичане 
остановились. Это решение было тем более ошибочным, что они уже зашли далеко в 
тыл главных сил Роммеля.

На следующий день, 5 ноября, попытки отрезать противника опять были слишком 
медлительными и предпринимались ограниченными силами, 1-я и 7-я бронетанковые 
дивизии вначале получили приказ двигаться на Дабу, в десяти милях от Эль-Газаля.
 Головные части достигли Дабы лишь в середине дня, но отступающий противник 
успел проскользнуть, 10-я дивизия была направлена на Галаль, в 15 милях к 
западу, и догнала арьергард [334] противника, захватив около сорока танков 
(преимущественно итальянских), у которых кончилось горючее. До самого вечера 
никаких попыток преследовать отступающие колонны главных сил не предпринималось,
 а потом английские танки, как обычно, остановились на ночь, продвинувшись 
только на 11 миль, хотя оставалось всего лишь 6 миль до их нового объекта — 
эскарпов у Фуки.

Когда был осуществлен прорыв, новозеландская дивизия с приданными танками 
получила задачу наступать на Фуки, но, следуя за бронетанковыми дивизиями через