| |
службу с назначением в адъютанты к великому князю Константину. Менее чем через
год неизвестно за какие заслуги произведен сразу в полковники. Затем после
какой-то темной истории уехал за границу и объявился в австрийской службе. В
1801 году возвратился в Петербург и снова принят в русскую армию, уже в чине
генерал-майора с назначением в генерал-адъютанты. После Аустерлица оставил
Россию и возник при австрийском генеральном штабе. В начале 1812 года снова
облачился в русский мундир, уже при генерал-лейтенантских эполетах. Наполеон по
его рождению считал оборотистого барона своим подданным, император Франц I,
разумеется, своим, а Александр I, соответственно, — своим... А истинной же
покровительницей Фердинанда Федоровича была совсем иная государыня, которой он
всегда оставался преданным до самозабвения, — Ее Величество Выгода.
«Если, думал я, если точно Винценгероде метит сам на Дрезден, то какова должна
быть злоба его на меня!..» — вспоминал впоследствии Денис Давыдов в своих
записках.
Гроза грянула страшная. И по начальственному грому, и по своим последствиям.
С белым и перекошенным от неописуемой ненависти лицом Винценгероде обвинил
Давыдова сразу в трех смертных грехах: как он осмелился без позволения подойти
к Дрездену, как он осмелился входить в переговоры с неприятелем и как он
осмелился заключить перемирие с неприятелем на 48 часов, за время которого
французы оставили город без разрушения.
Давыдов сколь можно спокойнее попытался привести веские доводы в свое
оправдание. Он ответил, что предпринял занятие Дрездена по разрешению своего
непосредственного начальника генерала Ланского. Относительно же строжайшего
запрета вступать в переговорные сношения с неприятелем Денис, конечно, сказал,
что о таковом никогда не слышал, наоборот, за подобное же взятие Гродны, тоже
по договоренности с неприятелем и с оформлением перемирия, он благоволением
светлейшего князя Кутузова-Смоленского был жалован кавалером ордена Святого
Владимира 3-й степени.
Винценгероде и слушать ничего не хотел.
— Вы забыли, что не один воюете с Наполеоном! Вы свершили тягчайшее военное и
государственное преступление, пойдя на сговор с неприятелем. Как сие можно!
Развели в армии партизанщину, будь она проклята!..
Он тут же строжайше потребовал, чтобы Давыдов сдал свой отряд подполковнику
Пренделю и отправился немедленно в главную квартиру.
— Ищите, если сможете, там к себе снисхождения. Я же вас более под своим
началом не потерплю!.. Да, и не смейте никого из бывших своих подчиненных, —
генерал сделал особый упор на слове «бывших», — брать с собою в сопровождение.
Я воспрещаю! Прощайте!
«Кто когда-нибудь отрываем был от подчиненных своих, — писал с не остывшим даже
через годы чувством горечи и обиды Денис Давыдов, — с которыми так долго
разделял он и голод, и холод, и радость, и горе, и труды, и опасности, — тот
поймет волнения души моей при передаче моей партии во власть другого. От
Бородинского сражения до вступления в Дрезден я сочетал свою судьбу с ее
судьбою, мою жизнь с ее жизнию... Пятьсот человек рыдало, провожая меня».
С готовностью сопровождать Давыдова вызвался Александр Алябьев, несмотря на
строгий запрет Винценгероде.
В главной квартире, которая размещалась в эту пору в Калише, Давыдов явился
прямо к начальнику штаба обеих союзных армий[39 - Пруссия к этому времени
подписала договор с Россией и вступила в союзную военную коалицию против
Наполеона.] князю Петру Михайловичу Волконскому и подробно изложил ему все свои
приключения с занятием Дрездена. Показал, конечно, копии с рапортов и служебных
предписаний и прочие оправдательные бумаги. Тот немедленно пошел со всеми
обстоятельствами дела к Кутузову. А больной светлейший, в свою очередь, не
отлагая ни минуты, обратился к государю. Александр I, кстати, уже получивший
настоятельное ходатайство Винценгероде о предании полковника Давыдова военному
суду за своевольство и неисполнение приказа командира, надо отдать ему должное,
рассудил всю эту историю безо всякой строгости:
— Как бы то ни было, однако победителей не судят, — изрек он глубокомысленно.
На сем дело само собою и прекратилось.
В Калише отслужили благодарственный молебен с пушечной пальбой — в честь взятия
Дрездена.
Об этом событии официально было обнародовано так:
«Генерал Винценгероде доносит из Бауцена, что Нейштадт, или часть Дрездена, по
правую сторону Эльбы, занят его войсками».
|
|
