та своему Отечеству, 
трудиться на благо флоту Российскому. Вы мне говорили, что ложа ваша поможет 
мне славу создать. Могу сказать, что в Палермо и здесь, в Неаполе, тоже римской 
историей интересовался и вот что в память взял. Римляне в храмах своих ставили 
алтари Доблести и Славе, так что никто не мог достигнуть второго, не пройдя 
перед первым. Порядок движения таков: Труд, Доблесть, Слава. Кого может 
удовлетворить успех, ежели б для достижения оного было бы довольно одного 
желания? И кто-то бы мне даровал славу без моих усилий. Благодарю, граф. И 
довольно об этом.




У Анаконы


На восточной части Италии высилась неприступная, великолепно защищенная 
крепость Анакона. Защищали се французы хорошо. В войсках были дисциплина и 
порядок. Разговоры о распаде республики, о фактическом господстве в ней 
банкиров, об измене лозунгам революции сюда как-то не доходили, генералы 
Директории сумели вдохнуть в солдат высокий дух стойкости и мужества. Под 
стенами крепости находили защиту французские корабли, что пресекали линии 
доставки продовольствия союзным армиям в Северной Италии. Австрийцы снова 
взывали к русским. Суворов предложил Ушакову оказать необходимое содействие 
сухопутным войскам. 5(16) мая у Анаконы полукругом расположилась эскадра 
Пустошкина.

— Все. Баловство на море придется прекратить, — меланхолично заметил 
командующий крепостью. — Ну что ж, погуляем на суше. Надо будет приструнить 
этого отчаянного Гоци. Он-то должен понимать, что монархисты из России не его 
союзники.

Но республиканец и патриот Лагоци[28 - Лагоци (Гоц) (1764-1799) — итальянский 
патриот, бывший французский бригадный генерал. Борец за воссоединение Италии.] 
понял, что сейчас именно русские его союзники. Было время, когда он мечтал 
восстановить объединенную Италию и изгнать из северной части австро-венгров, из 
южной — нерадивых и безразличных к судьбам страны Габсбургов и Бурбонов. 
Французы использовали его страсть и восторженность для изгнания австро-венгров 
и низвержения королевских фамилий в Пьемонте, Тоскане. Но стало ясно, что они 
не стремятся воссоединять расчлененную Италию, и Лагоци прозрел, увидев, что 
генералы Директории не освободители, а очередные поработители страны. Он собрал 
вокруг себя отряд таких же, как он, молодых людей и отдался делу освобождения 
родины от французов. Здесь, под Анаконой, он соединился с десантным отрядом 
Пустошкина и стал захватывать прибрежные крепости, стягивая обруч блокады 
вокруг самой Анаконы. Пустошкин затребовал для окончательного штурма и 
австрийские войска. Те, как всегда, в бой не стремились. В это время стал 
распространяться слух, что в Средиземном море объявился мощный 
французско-испанский флот, и русская эскадра снова стала собираться в один 
кулак. Собравшись в Корфу, русский и турецкий флот двинулся к берегам Сицилии, 
а под Анакону Ушаков отрядил несколько судов под начальством графа Войновича. 
«Три фрегата от меня посланы блокировать и взять Анакону, это необходимо нужно 
и непременно, ибо без того Венецианский залив не будет спокоен, пока не взята 
будет Анакона», — пишет Ушаков 16 июня Томаре.

Но над Анаконой продолжал трепетать французский флаг. Крепость оставалась 
главным опорным пунктом Директории в Центральной Италии и Венецианском заливе. 
700 пушек простреливали все подступы к стенам. Десять судов перекрывали 
возможность русским кораблям ворваться в гавань. А то, что для русских нет 
ничего невозможного, французские генералы убедились по Корфу.

Лагоци по появлении кораблей Войновича воспрянул духом, стал готовиться к 
штурму. Но для этого попросил у графа хоть немного русских солдат, дабы 
воодушевить шесть тысяч своих ополченцев. Войнович отрядил ему 187 русских и 
турецких солдат под началом лейтенанта Макара Ивановича Ратманова. Макар 
Иванович в Анаконе уже бывал. Он отвозил туда на шебеке «Макарий» генерала Шабо 
и его штаб. Внимательно осмотрел он тогда крепостные и предмостные укрепления 
да незаметно промерил глубину гавани и вход в нее.

Под стенами крепости разгорелись быстротечные баталии. Обычно ополченцы Лагоци 
завязывали перестрелку, атаковали выдвинутые вперед форты, французы 
контратаковали и обращали их в бегство, преследуя до русских батарей Ратманова. 
Русские солдаты открывали точный огонь и вместе с турками шли в рукопашный бой. 
Французы быстро ретировались в крепость.

Два месяца продолжались эти боевые упражнения в храбрости и ловкости. В 
«сшибках сих» погибали наиболее отчаянные удальцы. Так, французский генерал 
Чазан быстро и решительно прорвал оборону ополченцев и решил захватить батарею 
Ратманова. Французов было больше, но русские мужественно сражались и вместе с 
подоспевшим подкреплением отразили атаку. Турецкий солдат сумел накинуть на 
Чазана петлю, но, видя, что не уведет его из окружения французов, заколол 
кинжалом. Французы захватили тело Чазана и отступили за