ала Екатерина II, да и 
не только принимала, а он был награжден 3 тысячами золотых рублей и бесценным 
кольцом с бриллиантом. Договор был ратифицирован. Он осмотрел укрепления 
Очакова и Кинбурна, обследовал Севастопольский порт, объехал все крымское 
побережье, проявляя интерес к военным укреплениям. Для него то, что произошло 
на юге России, было реальностью, а не выдумкой и миражем. Поэтому-то, 
возвращаясь через Константинополь, он стал испрашивать у правительства 
Абдул-Хамида разрешение на свободный проход кораблей Неаполитанского 
королевства через Босфор и Дарданеллы, ибо это сулило солидные прибыли Неаполю.

Русско-турецкая война 1787-1791 годов прервала намечавшиеся торговые связи. А 
затем весь установившийся порядок взорвала французская революция. Она же 
вызвала перегруппировку сил в Европе. Неаполитанские правители заметались, 
пытаясь спасти королевство от разрушений. Фердинанд IV в страхе сделал ряд 
уступок Франции. Екатерина была недовольна, рассчитывала на порты Неаполя в 
борьбе с республикой. Она резко отказалась от свадебных предложений 
неаполитанского двора и написала, что «весьма некстати наградить нас одним из 
своих уродцев, потому что все их дети дряблы, подвержены падучей болезни, 
безобразные и плохо воспитанные». За этими строчками проглядывает недовольство 
четой неаполитанских правителей.

В это время в Неаполе был назначен новый посланник России граф Федор Головкин. 
Граф был особой экстравагантной, сумбурной, дерзостной, славился своим 
острословием и непредсказуемыми поступками. За некоторые из них, связанные с 
защитой местных якобинцев, хотя он был убежденный монархист, был отозван 
Екатериной II в Петербург и даже заключен под стражу.

Донесения же из Неаполя шли регулярно. В Коллегии иностранных дел привыкли, что,
 независимо от посланников, информация из королевства обеих Сицилии поступала 
своим чередом. И этим были обязаны секретарю российского посольства Андрею 
Яковлевичу Италинскому. Это тоже была выдающаяся фигура в русской дипломатии 
конца XVIII века. Мелкопоместный малороссийский дворянин, окончивший Киевскую 
духовную семинарию и получивший медицинскую подготовку, Андрей Яковлевич 
послужил в госпиталях, принимал участие в войне с Турцией и, выйдя в отставку, 
поселился как частное лицо за границей.

А. Италинский был человек чрезвычайно любознательный. В Лондоне и Париже он 
занимался медициной, археологией, восточными языками, сделался членом 
нескольких ученых обществ. Известный политик, дипломат и государственный 
деятель, посол России в Лондоне С. Р. Воронцов был крайне внимателен к 
интересным людям. Он, по-видимому, протежировал Италинского перед Безбородко. 
Будущий канцлер выбрал сего ученого мужа в воспитатели для своего племянника В. 
Кочубея, находившегося тогда за границей. Затем последовало его произведение в 
коллежские асессоры, в 1783 году Италинский был определен при неаполитанской 
миссии. Здесь и пригодились его системность, научная аналитичность и умение 
излагать мысли. Италинский внимательно наблюдал за бурбонскими интригами, 
информировал о действиях против Марии-Каролины и премьера Актона, фиксировал 
обиды неаполитанцев, прогнозировал возможные последствия. В донесениях своих он 
не кривил душой. О Фердинанде был мнения невысокого и писал: «Его величество, 
проводя знатнейшую часть времени своего в упражнениях, которые никак не могут 
указывать ему стезю к истинному подданных его благу, не может быть довольно 
тверд в дружбе...»

В Марии же Каролине видел «остроту разума», «особую недремленность», но видел 
он и опасность от «болтливости и несдержанности» королевы, ее «крайнюю 
откровенность» в разговорах, что позволяло ее врагам наносить упреждающие удары 
по политике двора.

В общем, Италинского ценили в ведомстве иностранных дел, и он вправе был 
рассчитывать на пост посланника. Но и после Головкина этого не произошло. Мало 
было родовитости у способного дипломата. Во главе русской дипломатической 
миссии в Неаполе с 1797 года встал граф Василий Валентинович Мусин-Пушкин. 
Происходил он из древнего дворянского рода, его дед, Платон Иванович 
Мусин-Пушкин, долго жил во Франции, получил блестящее образование и был 
известный библиофил, собравший одну из самых лучших библиотек в России в первой 
половине XVIII века. Отец в 1797 году получил звание генерал-фельдмаршала. Сам 
Василий Валентинович был человеком с острым и гибким умом, хорошей подготовкой, 
за что был определен камергером при великом князе Александре в 1793 году. Но 
вот в 1797 году неожиданно получил назначение в Неаполь. В. В. 
Мусин-Пушкин-Брюс[20 - Добавление к фамилии В. В. Мусин-Пушкин получил 
специальным указом Павла I в 1796 году после женитьбы на Екатерине Яновне Брюс, 
так как она была последней в своей фамилии.] довольно быстро разобрался в 
обстановке и увидел, что двор короля трепещет перед Директорией, ищет союзников 
(8 мая был заключен союз с Австрией, обсуждались варианты договора с Турцией, 
мольбы посланника Неаполя в Лондоне маркиза Чирчелло о присылке эскадры). 
Мусин-Пушкин-Брюс делает вывод: «Опасность, предстоящая государству сему, столь 
велика и в таком приближении находится, что все видят и ощущают ее. Сие рождает 
разные рассуждения и разговоры, которыми все изъявляют не только желание 
пришествия помощи от России, но и полное уверение в том, что без содействия 
вашего императорского величества не может освобождена быть Италия от ига 
порабощения... и спастись королевство сие от зияющих на