й Албании и Ионические 
острова. Города Превеза, Парга, Бутринто были богатыми торговыми пунктами на 
путях Венецианской Республики в Адриатике. Но сама республика хирела, и дни ее 
были сочтены. Али-паша почувствовал это раньше, чем в Константинополе, и послал 
своих агентов к бурно побеждающему в северной Италии генералу Бонапарту. 
Будущий император Франции не отверг предложения этого «деспота», как писали о 
нем французские авторы. Последующие события показали, что Али-паша занимал свое 
место в средиземноморской стратегии Наполеона. Правда, многим выдающимся 
личностям свойственна односторонняя оценка своих действий, они не берут в 
расчет планы своих партнеров. Али-Тепелен отнюдь не желал быть пешкой в руках 
Наполеона, а с его помощью просто хотел расширить свои владения. Однако 
Бонапарт считал его своим послушным союзником и с Мальты направил посланца с 
предложениями совместных действий. Генерал ошибался. Али-паша внимательно 
следил за событиями и знал о наличии английского флота в Средиземноморье, 
вскоре получил известия об Абукире, почувствовал приближение новой ситуации при 
создании союза России и Порты.

Не успели корабли эскадры Ушакова выйти в Эгейское море, как Али-Тепелен 
развернулся на сто восемьдесят градусов в своих симпатиях и напал на крепость 
Никополь близ города Превзы, где ничего не подозревавший французский гарнизон 
был полностью вырезан. Это была крупная победа по тем временам, заставившая 
всерьез считаться с войсками Али-паши как французов, так и союзников. Тот же 
понял, что Венецианская Албания бесхозная (Венецинская Республика перестала 
существовать, Бонапарт был заперт в Египте, Австрия вела войну в северной 
Италии и на Рейне, Россия и Порта еще только обсуждали будущее этого района), и 
решил прибрать ее богатые города к рукам. Сделал он это беспощадно, напомнив 
своим бывшим соперникам о том, кто должен быть хозяином в Адриатике. Город 
Бутринто был взят еще до Никопольского сражения, а Превеза была подвергнута 
уничтожающему штурму и резне. Достопочтенный, богатый купеческий город перестал 
существовать. Худшего действия к приходу эскадры Ушакова желать было нельзя. 
Все христианское население Ионических островов, остальной части Венецианской 
Албании, сразу вспомнило предостережение французов — «вот с кем заключила союз 
православная держава». А тут еще по обоюдному русско-турецкому соглашению 
сухопутные войска для штурма Корфу должны были предоставить паши Янины, Шкодры, 
Дельвины и Влёры. Никто из пашей не спешил выполнять указание центральной 
власти, тем более не спешил это делать Али-паша, ибо ему войско нужно было для 
захвата следующего города Венецианской Албании — Парги. Положил он глаз и на 
остров Левкас (Св. Мавры), примеривая его к своему пашалыку. А почему бы и нет? 
Ведь удалось же взять Никополь и Превзу. Не моргнув глазом, Тепелен повел 
переговоры с французским военным советом на острове Левкас, обещая перевезти 
гарнизон на Корфу, а взамен добиваясь передачи острова в свои владения. 
Французы спешили, спешил и Тепелен.

Однако судьба Левкаса и Парги оказалась более благоприятной для их жителей. 
Вблизи побережья показалась эскадра Ушакова. Жители были спасены от резни, а 
русский адмирал Ушаков столкнулся с правителем южной Албании и Эпира, чьи 
интересы, амбиции и противоречивые поползновения он уже не мог не учитывать в 
проведении своей политики, во всех делах Ионической Республики. Левкас сразу 
выпал из орбиты Али-паши, там высадился русский десант и расположился 
совместный гарнизон. В Парге же слышалось смертельное дыхание Али-паши. 
Паргиоты, не испытывая до этого никаких симпатий к французам, послали к ним 
делегацию, повели переговоры с самим пашой Янины, надеясь затянуть время. Тут и 
произошло еще одно событие, которое показало самостоятельность политического 
мышления Ушакова, его смелость в принятии решений...

Депутация паргиотов прибыла к нему в Аргостолион и обратилась с просьбой 
принять под покровительство России. Естественно, адмирал сделать этого не мог и 
отослал их к Али-паше, демонстрируя свою лояльность к нему и обращаясь с 
пожеланием соблюдения порядка и человеколюбия. У Тепелена были свои 
представления о порядке, и он предложил заключить кабальный договор с Паргой. 
Паргиоты отказались его утвердить и подняли над городом русский флаг, объявляя 
о своем подчинении России. Это уже был вызов. Али-паше обычно не упускал добычу,
 и на сей раз приготовился к штурму. Отразить атаку армии Тепелена у паргиотов, 
конечно, возможности не было. Они снова кинулись к Ушакову. Какое принять 
решение? Отдать город на растерзание Али-паше? Но тогда все христианское — 
греческое, югославское и албанское — население отвернется от русской эскадры, 
перестанет ей помогать, не будет считать ее своей защитницей. Дать отпор и 
отповедь Тепелену? Но тогда тот из зыбкого союзника превращается в коварного и 
непредсказуемого врага. А паргиоты драматически заявили, что в случае перехода 
их под правление Али-паши «они в отчаянности своей зарежут своих жен и детей...
». Как мог Ушаков без царской воли принять решение о покровительстве России? Но 
к политике и разумному расчету тут добавлялось сострадание и человеколюбие, 
ведь Федор Федорович уже знал все о резне в Превзе. Нелегкое и непростое для 
себя решение принял он.

«Флаг русский над крепостной стеной сохранить!» — это уже была воля. Отсекая 
недовольство турецких союзников, он посоветовал поднять рядом и турецкий 
полумесяц. Турки тоже не особенно поощряли аппетиты Али-паши. Парга была 
спасена. И хотя Тепелен был взбешен и объявил, что будет штурмовать город, 
Ушаков пригрозил ему и провел ряд искусных дипломатических демаршей, в которых 
его представители (капитан-лейтенант Е. Метакса и Г. Пал