ле «Св. Павел», дабы 
представители убедились в мощи русского оружия, и после этого начинал высадку. 
Население уже было готово к восстанию и совместным действиям против оккупантов. 
Французы каждый раз оказывались перед необходимостью бороться на два фронта. 
Русская и турецкая эскадры сами по себе представляли грозную силу, а тут еще 
повстанцы. Участь Ионических островов была решена. Островов, но не Корфу. Эта 
крепость стояла мощным, неприступным бастионом. Казалось, что ее участь не 
могли решить морские эскадры и неорганизованные повстанцы. Башни, форты, стены 
Корфу способны были вынести длительную осаду и могли покориться только мощной 
военной силе, пасть только перед гением выдающегося полководца.




Ушаков и Али-паша


На Балканском полуострове, на побережье Адриатического и Ионического морей 
расположились владения Оттоманской Порты. Однако было бы ошибочно считать, что 
она была там полной владетельницей. Разрезанная на несколько пашалыков, эта 
территория была разделена на полунезависимые княжества, переливающиеся друг в 
друга по мере усиления того или иного паши. Тогда, в конце XVIII века, на этой 
площади (ныне она входит в состав Албании, Югославии и Греции) выделилось два 
быстро разросшихся за счет соседей пашалыка с центрами в Шкодре (Скутари) и 
Янине. Надо сказать, что малые и большие войны были постоянным признаком того 
времени на Балканах. Войны шли между мелкими и крупными феодалами 
(санджек-беями), захватившими многие земли и угодья, теснившими первых в горы, 
на неудобья, покорявшими их и изымающими непосильный налог. Войны шли и между 
крупными семьями; они вели беспощадную борьбу за политическую власть, за 
овладение обширными районами, стремясь превратить их в наследственный удел. Так 
и образовались из районов, которые определила Турция (санджеков), 
наследственные владения местных феодалов — пашалыки. Их границы уже не 
совпадали с установленными Портой границами. Они то расширялись, то сужались в 
зависимости от завоевательных успехов пашей. Порте ничего не оставалось, как 
утверждать установившийся порядок, выдавая ферман[13 - Ферман — разрешение, 
указ.] на губернаторство паше, захватившему ту или иную область. И тогда паша 
был в этой области богом и судьей, устанавливал размер налогов и пошлин, был 
главнокомандующим армией и распорядителем судеб и имущества своих подданных. В 
некоторых горных районах, однако, и их власть была призрачной. Тут 
господствовал тот или иной местный род. Горцы были людьми, умевшими сражаться, 
без промаха стрелявшими по дальним целям, бесстрашными в рукопашном бою, 
преданными своему военачальнику. За это их ценили не только на территории 
пашалыков Албании и Эпира[14 - Эпир — область севера Греции.], но и в дальних 
краях Османской империи. Паши и всякого рода султанские вельможи предпочитали 
иметь охрану из албанцев. Каждый район имел свою территорию, куда направлял 
наемных воинов. Химариоты в Неаполь, из Мирдиты ехали служить в полки 
господарям Молдавии и Валахии, с гор Дибиры служили алжирскому дею. По Египту, 
Палестине, Аравии — везде были отряды охраны с побережья Адриатики и Балканских 
гор.

Из таких вот бесшабашных удальцов и собрал ватагу молодой Али-паша, изгнанный 
из родового поместья отца в городе Тепелене. Отчаянная храбрость, недюжинный ум,
 хитрость, полное ориентирование в сложных и порой непонятных для европейца 
условиях султанской Турции сделали его за несколько лет одним из влиятельных и 
фактически независимых правителей юга Албании и Эпира. Разгромив соперников, он 
овладел Тепеленой и другими городами, стал пашой и центром своего пашалыка 
сделал город Янину, что многие годы будоражила европейских путешественников 
самобытностью, таинственностью и жестокостью к противникам. Али-паша был 
человеком с размахом, в условиях турецкого владычества фактически стал 
самостоятельным правителем, но демонстрировал преданность султану и умело 
пользовался его именем для подавления соперников.

В Европе хорошо знали Али-пашу, и всяк по-своему хотел воспользоваться его 
силой, стратегическим положением пашалыка и храбрым его воинством. 
Неаполитанский король завел для охраны от неспокойных подданных полк албанцев, 
из Вены посылали ему письма с пожеланиями установить постоянные отношения, он 
сам засылал Потемкину свою делегацию и получил от того богатые дары с 
племянником, взятым в плен во время русско-турецкой войны, в придачу. Али-паша 
умело балансировал на острие Балканских гор и политики и через французского 
консула Лассаля завязал обширную торговлю с Францией. Затем, подумав, что 
созрел для прямых контактов с блестящими королями Европы, предложил партнерство 
Людовику XVI. Тот высокомерно промолчал. Али не унывал и с пониманием воспринял 
изобретение французской революции — гильотину, отделившую голову французского 
короля от тела. С его головой это произошло значительно позже. Во владениях Али 
в то время пользовались, и небезуспешно, старым способом, производя указанную 
экзекуцию над многочисленными непокорными противниками и просто безвинными 
жертвами. Пашалык расширялся, но в горных районах Химары (Албания) и Сули 
(Греция) ему не везло. Войско Али терпело поражения, а химариоты и сулиоты не 
поддавались ни на уговоры, ни на подкупы.

Привлекали его и неплохо укрепленные владения Венецианск