да еще не начиналось, а было уже жарко, сухо, пахло порохом. 
Морской удав из сотен кораблей выполз из Тулона. Первой пала Мальта. Бонапарт 
низвергнул много сотен лет неприкосновенный и независимый для светской власти 
орден мальтийских рыцарей ионитов (Иоанна Иерусалимского). Орден этот, 
созданный рыцарями-крестоносцами еще на территории Палестины, был оттеснен 
мусульманским войском сначала на Кипр, Родос, а затем в 1530 году они получили 
от короля Карла V право создать свою крепость на Мальте, с обязанностью 
сдерживать турецкое давление на юг Европы. Остров превратился в неприступный 
бастион, рыцари стали умелыми мореходами, их морская репутация в то время была 
очень высока. Турки несколько раз пытались сбросить их гарнизон в море. 
Особенно памятна была осада, когда рыцари под руководством Ла Валетты отразили 
300-тысячную армию турок. В честь великого магистра (так назывался главный 
правитель ордена) новая столица была названа Ла Валеттой. На острове рыцари 
имели едва ли не самый большой госпиталь в Европе, много больничных заведений в 
разных странах (отсюда их второе название — госпитальеры).

В их кассы стекались большие деньги от взносов верующих, больных, от платы за 
охрану при перевозках грузов, дачи денег взаймы. Орден жирел, а его рыцари 
хирели, теряли воинственный дух, энергию и боевитость. Они хотя и проникли во 
многие королевские, княжеские и графские дома, имели широкую сеть осведомителей,
 обладали тайнами общения, но их всевластие и всепроникаемость закончились. 
Протестантская религия не признавала их партнерства, после казни Людовика XVI 
их земли и замки конфисковали во Франции. Орден готов был распасться, но в этот 
момент пришла неожиданная помощь.

Павел I воспылал любовью к обиженным рыцарям. Трудно сказать, что привлекло его 
в ордене. Может быть, таинственность и секретность в организации, что могли 
пригодиться в борьбе с затаившимися врагами, которые часто мнились императору в 
екатерининском вельможе и заезжем европейце. Может быть, мистика некоторых 
обрядов, так сильно действовавших на экзальтированную натуру царя. Может быть, 
строгость и символическая изощренность в одежде, отличавшая рыцарей от других 
смертных.

Рыцари, сами стучавшиеся в двери Зимнего дворца, с поспешностью откликнулись на 
предложенное покровительство и ринулись под крыло российского императора. Их 
плащи и восьмиугольные кресты замелькали в царских приемных и дворцах. На них 
посыпались милостыни. Многие из рыцарей стали советниками, получили звания и 
даже имения. Впоследствии было образовано Волынское приорство (своеобразное 
наместничество) для них.

Царь обязался ежегодно выплачивать 400 тысяч рублей ордену. Не последним во 
всей этой заботе об обветшалом ордене было и то, что Мальта находилась в центре 
Средиземноморья и вполне могла стать базой для русского флота. Правда, об этом 
никто еще не говорил.

В Европе сильно не протестовали. Не до того было.

Лишь Наполеон, с аппетитным хрустом поглотивший орден и вытащивший из его казны 
собранное за много веков серебро и церковную утварь, с ухмылкой 
«посочувствовал» Павлу и писал, что «мы лучше, чем он, понимаем интересы его 
нации» и «занятие Мальты сберегло его казне четыреста тысяч рублей». Павел 
рассвирепел. Но его беспокоило в первую очередь не то, что бедные рыцари 
остались без крова. Он хотел знать: куда дальше направит свой удар Наполеон 
Бонапарт? В Неаполе уже складывали чемоданы, готовясь к стремительному побегу 
от десанта «кровожадного генерала». В Греции точили ножи повстанцы, в 
Константинополе Селим III все больше и больше приходил к мысли о союзе с 
Россией. Ибо только она одна оставалась династическим и естественным союзником 
перед лицом разбушевавшегося генерала Директории.

В неизвестности носился по Средиземноморью на быстроходных английских кораблях 
вице-адмирал Горацио Нельсон. Побывал он в Сицилии, бросился к Александрии и 
удивил тамошних жителей расспросами о неведомом им Бонапарте. Разворот... и 
снова Неаполитанское королевство. Нет. Там дрожат, но где находится после 
Мальты тулонская эскадра, не знают. Неаполитанцы снабдить продовольствием 
англичан не могут — за ними бдительно следят и угрожают расправой французские 
представители.

Нельсон с помощью супруги английского посланника Гамильтона — Эммы, ставшей 
впоследствии его романтической и драматической любовью, спасает свои экипажи от 
цинги, загрузив свежую воду и провизию, и снова мчится к Александрии. Чутье его 
на этот раз не подвело. Первый раз французский флот скользнул южнее, и Бонапарт 
не попал под губительный огонь английских пушек. Сейчас же он успел высадиться 
и направить свои испытанные боевые отряды в глубь Египта