рассвете понял, что 
смерть его отвергла. Еле держась на ногах, он поплелся к своей хижине.
       Целый месяц Гогена мучили приступы тошноты, головокружения, спазмы и 
сердцебиения. 
Он был словно оглушен. Огромное напряжение, какого ему стоила картина, а потом 
встряска, 
которую перенес его организм, притупили его жизненную энергию. Но это состояние 

полупрострации было вызвано не одними только физическими причинами. Кризис, 
пережитый им, 
подготавливался месяцами и годами. Это был кризис человека, который шаг за 
шагом 
терял все 
то, что составляло для него смысл жизни, и у которого остались силы только на 
то, чтобы 
выкричать свою боль. Но дойдя до высшей точки, кризис этим разрешился и 
исчерпал 
себя. В 
душе Гогена вдруг воцарился великий покой. Покой примирения со своей участью.
       
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ДОМ НАСЛАЖДЕНИЙ
(1898-1903)
       
I
УЛЫБКА
       
Кончающий с собой гонится за тем своим 
образом, который создал в собственном 
воображении: с собой кончают лишь во имя 
того, чтобы жить.
Мальро 124. Триумфальный путь (слова 
Перкена)
       
       С январской почтой 1898 года Гоген не получил ничего, кроме обычного 
письма 
Монфреда, и, захватив с собой пузырек с мышьяком, поднялся на склон горы, чтобы 

покончить с 
собой. С февральской почтой - о, ирония судьбы - Гоген получил письмо от Шоде и 

Мофра; в 
первом лежал чек на семьсот франков, во втором - почтовый перевод на сто 
пятьдесят.
       Четыре страницы, написанные Шоде его неровным почерком, сбивчиво, 
невнятно, с 
полным пренебрежением к правилам синтаксиса и орфографии, были полны сердечных 
ободрений. "Я по-прежнему Вам друг, я Вас не брошу". Торговец не писал Гогену 
"очень давно" 
- целый год. Человек добрый, но поверхностный и вечно занятый погоней за 
наслаждениями, он 
упоминал о своем молчании вскользь. По беспечности и небрежности, от которых 
страдали его 
собственные дела, - в них царил полный беспорядок, - он и не подозревал, что 
внес свою лепту 
в разыгравшуюся вдали драму и что из-за отсутствия писем и хотя бы небольшой 
суммы денег 
Гоген едва не погиб. Впрочем, у Шоде было столько уважительных причин не 
писать! 
Во-первых, 
он болел, потом - "современная живопись переживает страшный кризис", и к тому 
же 
у Боши 
умер ребенок.
       Зато восемь страниц письма, написанные Мофра, были оскорбительными и 
раздраженными. Мофра не удалось продать картину, которую он взялся продать. 
Поскольку Гоген 
осаждает его требованиями денег - так и быть, он купит ее сам по условленной 
цене в триста 
франков. Половину суммы он высылает переводом, "вторую половину вышлю в 
ближайшие дни". 
Мофра тоже был далек от мысли, что он участвует в драме. "Поступок" Гогена, 
который 
осмелился послать Мофра свое последнее письмо через Шоде - а торговец, как 
видно, показывал 
его во всех кафе на Монмартре, - взорвал Мофра.
       "Восхищаясь Вашим талантом художника, я, к сожалению, не могу испытывать 

тех же 
чувств к Вам, как к человеку... Эх, дорогой Гоген, досадно, право, видеть, как