Гоген, которому поступок Аннах нанес еще более жестокий удар, чем дело в 

Конкарно, и 
которого отныне ничто не могло удержать от намерения "похоронить себя на 
островах Тихого 
океана", поступил бы разумно, прими он предложение одного торговца картинами. 
Тот 
предложил, что будет регулярно покупать у него по "приличной", но зато "раз и 
навсегда 
установленной" * цене все его картины. Но Гоген отказался - друзья убеждали его,
 
что таким 
образом он отрежет для себя все пути в будущем, что новая распродажа в Отеле 
Друо даст ему 
гораздо больше средств для осуществления его планов, чем в 1891 году. И Гоген 
тотчас в это 
уверовал. Он всегда верил в то, что подкрепляло его надежды и его веру в самого 

себя, не столько 
даже гордую, сколько наивную.
       Художник часто простуживался, все хуже переносил холода ("Я, в 
буквальном 
смысле 
слова, оживаю только на солнце") и почти не выходил из мастерской, где 
возобновил свои приемы 
по четвергам. Однако иногда он все-таки добирался до Монмартра, чтобы повидать 
Мориса или 
Сегена, который также вернулся из Бретани и поселился на улице Лепик. В феврале 

1895 года 
Сеген собирался выставить свои произведения у Ле Барка де Бутвиля 120, 
скромного 
торговца с 
улицы Ле Пелетье, который уже несколько лет поддерживал художников-новаторов **.
 
Гоген 
написал предисловие к каталогу - дружеское и резкое предисловие, в котором 
художник 
высказывал свое нелицеприятное мнение о другом художнике. "Акт разумного 
дружелюбия - 
вот в чем, по-моему, смысл предисловия", - писал Гоген и так отзывался о 
работах 
Сегена: 
"Сеген не принадлежит к числу мастеров. Его недостатки выражены пока еще 
слишком 
нечетко 
для того, чтобы он мог заслужить этот титул. Но он умеет читать в Книге тайн и 
говорить языком 
этой Книги".
       * Шарль Морис.
       ** О Ле Барке де Бутвиле см.: Жизнь Тулуз-Лотрека, ч. 2, гл. 2.
       
       Гоген охотно соглашался, чтобы и с ним самим говорили так же прямо и 
откровенно. 
Отобрав сорок девять полотен, рисунков и гравюр, которые он собирался 
представить на аукцион 
в Отель Друо, он попросил одного из посетителей своих четвергов, шведского 
писателя Августа 
Стриндберга 121, написать предисловие к каталогу. Почти сверстник Гогена, поэт, 

романист, 
драматург, эссеист и памфлетист, Стриндберг был человек необычайных дарований, 
наделенный 
бурным темпераментом, беспокойным умом и склонный к крайностям и преувеличениям.
 
Ярый 
антиконформист, он в своих произведениях страстно выступал против всевозможных 
предрассудков и социальной лжи. Однажды январским вечером Гоген заметил, как 
внимательно 
рассматривает Стриндберг картины, развешанные на стенах его мастерской. "У меня 

возникло 
словно бы предчувствие взрыва - настоящей сшибки между вашей цивилизацией и 
моим 
варварством". И он решил обратиться к Стриндбергу.
       "В ответ на Вашу просьбу я сразу же говорю: "Не могу", или даже более 
грубо: "Не хочу", 
- написал швед Гогену в длинном письме, в котором объяснял свой отказ. - Я не 
могу понять 
Ваше искусство и не могу его любить... Я всерьез пытался классифицировать Вас,