№434
[311]



Собирался мужик в поле, говорит жене: «Не пеки блинов». А жена говорит: «Вот 
таки напеку!» — «Если напекешь, так в поле не носи». — «Вот таки напеку и 
понесу!» — «А понесешь, так через мост не ходи». — «А вот пойду, так пойду!» — 
«А пойдешь, так каменьев в пазуху не клади». — «Вот накладу, так накладу!» — «А 
накладешь, так с мосту в воду не сигай
[312]
», — «Вот сигну, так сигну!» — «Если прыгнешь, так чертей не пужай». — «Вот 
распужаю, так распужаю!»... Едет мужик с поля, выскочил чертенок и кричит ему: 
«Дядюшка, возьми свою жену, а то нам житья от нее в воде нет!» — «Не надо мне 
ее», — отвечал мужик. «Я, мужичок, шляпу денег принесу». Мужик и от денег 
отказался, только чтоб чертенок с женой к нему не вязался.





№435
[313]



У Антипки была распрезлющая жена да детей куча. Антипка — слово, баба — за 
рычаг
[314]
да в бок норовит. Захочет Антипка проучить жену, возьмет кнут, а баба 
разорется-раскричится, до того разозлится, что выхватит из люльки ребенка за 
ногу и давай им отмахиваться; глаза вытаращит, пена у рта, черт-чертом! Не 
стало Антипке житья. Что стареет жена, то хуже. Стал он задумываться, как бы 
жену сбыть? И придумал.


Воротился однажды и?з лесу такой развеселый и гуторит жене ласково: 
«Послушай-ка, моя женушка! Заживем мы с тобой по-боярскому, разряжу тебя павою, 
— ведь я нашел казны гибель страшную, несметную». — «Где, пострел? Покажи-ка 
мне! Не во сне ли тебе, чучелу, пригрезилось?» — «Нет, моя ластушка, нет, моя 
любушка! Хоть очми не досмотрел, а ушми дослышал, как злато-серебро 
перезвякивало». — «Да где?» — «Там, в лесу, в провале, что над самым крутояром, 
подле дуба-то тройчатого». — «Ну, пойдем, — говорит баба ласковее, — да смотри: 
коли сбрехал, задам вытаску! Как же ты слышал? Расскажи-ка мне». — «Вот видишь, 
захотелось мне швырнуть камень в еван-то
[315]
ямище; швырнул, а целковики да, кажись, лобанчики
[316]
так и зазвякали. Я в другой раз, ан еще дюжей! Я и в третий — право слово, 
звякают!» Пришли к ямищу — черно, глубоко! «Ну, жена, вот булыга
[317]
— брось сама, коли мне веры не даешь!»


Баба взяла камень да, наклонясь, бросила, а Антип тем часом потрафил ей в шею: 
баба кувырк, полетела в ямище и не пикнула. Только пришел Антип ко двору, 
детишки — все девчура мелкая — с визгом его встретили: «Батя, каши, батя, хлеба,
 батя, молока!» А тут сам корову дой, сам на речку беги — пеленки стирай, 
лошадей убирай да ночь не спи — малолеток качай. «Ай, ай! — вскричал Антип, 
почесываясь в затылке. — С бабой была беда, а без бабы десять бед, и работать 
некогда!» Обнищал Антип и вздумал думу новую: «Да пойду жену вытащу!» Начал 
собирать обрывки да веревки, от лаптей оборки, связал все вместе, наставил и 
надвил, на конце клепец
[318]
в аршин присадил; пошел к ямищу, опустил веревку с клепцом да потряхивает. И 
вот мудреное дело — на веревке что-то потяжелело, а не с бабу весом; стал 
наверх тащить, тащил-тащил, глядь — на конце чертенок сидит, вершков шести, 
весь в шерсти. Антип закричал: «Прочь! Знаю, ты мал, да шибко удал! Отцепись, 
проклятый, да ступай туда, где прежде был; на белый свет я тебя не пущу; слышь, 
как раз перекрещу».

Взмолился бесенок: «Антипушка! Я добрый черт, я тебе богатство дам: станут по 
чужим домам вселяться, а ты меня словом гони да деньги греби. Только, слышь, до 
двух раз! Выберу тебе богачей на заказ. Как злая баба в ямище упала, нам просто 
житья не стало!.. Вытащи,
Антипушка! Я свое обещание сдержу, на корень твой двор посажу; будут у тебя