стихотворению XVI в. «Tumbe his life and death» и особенно связана со сказкой 
Перро о мальчике с пальчике и волке и сказками братьев Гримм (№ 37 и 45). 
Украинская народная сказка обработана Г. П. Данилевским («Коротышка»). Текст 
сборника Афанасьева послужил основным источником одноименной сказки А. Н.
 Толстого. Исследования:
Saintyves P.
Les Contes de Perrault et les image des legendares. Paris, 1912, p. 319—349. По 
своей структуре вариант Афанасьева близок сказке Перро, но замечателен деталями 
и эпизодическими образами, связанными с русским крестьянским бытом. Имеются в 
восточнославянском, преимущественно в белорусском и украинском, материале 
варианты, отличающиеся антибарской и антипоповской социальной заостренностью 
(маленький мальчик — Горошек, Воловье ушко — потешается над барином, попом, 
вредит им).

В сносках Афанасьев приводит два варианта начала сказки:

«
Вариант 1
: В одной деревне жили-были мужик да баба, детей у них не было Стали они богу 
молиться да просить себе детище. Услышал бог молитву. Говорит однажды мужик 
бабе: «Старуха! Нет ли у нас какого полена; я нащеплю лучины». Баба в ответ: 
«Возьми, старик, в печке». Мужик взял топор, достал полено и давай лучину 
щепать; щепал, щепал и отрубил себе пальчик; из того пальчика сделался мальчик, 
да такой резвый, разумный; только народился, а уж с отцом, с матерью 
разговаривает. Возрадовались мужик с бабою, возблагодарили господа и назвали 
своего мальчика Микулка Четвертной. На другой день поехал мужик землю пахать, а 
баба принялась блины печь. Напекла блинов, намазала и говорит Микулке: «На, 
сынок! Снеси отцу пообедать».


Вариант 2
: Жили-были старик со старухою. Стала старуха капусту рубить, отсекла себе 
пальчик, бросила на печку, а сама приговаривает: «Пальчик, пальчик, вырасти 
мальчик». Истопила печь, напекла блинов, вздохнула и промолвила: «Если б был у 
меня сынок, он бы снес к отцу блинков позавтракать!» Только вымолвила — 
соскочил с печи мальчик с пальчик: «Давай, матушка, я снесу». — «Ах, сынок! Ты 
еще малёшенек, где тебе блины тащить!» — «Ничего, матушка! Я мал, да удал; где 
боком, где скоком — донесу до батюшки!» Пришел на отцовскую полосу: «Ешь, 
батюшка, блины; а я пахать стану». — «Где тебе пахать? Ты еще за соху не 
ухватишься!» — «Ничего! Я мал, да удал». Уселся поверх сошника, взял вожжи и ну 
пахать землю».

К словам: «Шел, шел и пристигла его темная ночь...» (с. 336) дан вариант: «Шел, 
шел он; вдруг поднялась буря, и полил сильный дождь. Микулка Четвертной стал 
под старый гриб и стоит словно под крышкою».
Вариант окончания сказки: «В другом списке сказка оканчивается так: «Да какого, 
— спрашивает он, — бурого али черного? Воры испугались — пожалуй, от такого 
шума хозяева проснутся! — и припустили в лес. А мальчик с пальчик увел быка и 
погнал его домой; нагоняют его воры: «Давай делиться!» Зарезали быка, мальчику 
бросили требуху да кишки, а мясо себе взяли, поклали на воз и поехали своей 
дорогой. Пока собирались они в путь-дорогу, мальчик с пальчик улучил минуту, 
вскочил потихоньку в телегу, залез в щель промеж досок и давай свистать. Воры 
услыхали свист и говорят один другому: «Эх, братцы, за нами погоня послана. Уж 
близко! Уйдем, пока не догнали!» Бросили телегу и побежали в лес. А мальчик с 
пальчик со всем возом приехал домой».



409


Орет
— пашет.




410

Записано, как отметил Афанасьев, по его указанию Тихорским в «южной России».

AT 210*
(Верлиока). В
AT
учтены только русские варианты. Русских вариантов — 3, украинских — 7, 
белорусских — 1. Вместе с тем в восточнославянских сборниках отсутствует 
встречающийся в западном и отчасти восточном (например, турецком, индийском) 
материале родственный «Верлиоке» сюжетный тип
210
— «Путешествие и ночлег петуха, курицы и иглы». Образ Верлиоки получил