350


Раздаватель хлеба (
Ред
.).




351

Клубочек, шарик.



352

Записано в Оренбургской губ.

AT 707
(разновидность «Поющее дерево, птица-говорунья и живая вода»).

К рассказу о наказании царицы (с. 311) Афанасьевым дана сноска: «Несчастную 
царицу заклали в каменный столб; сидит она, молится и плачет. Явился ей сам 
Христос: «Не плачь, твоя молитва дошла до бога; будешь ты опять царицею, и 
будут у тебя дети». С тех пор много лет прошло; а царица в столбе замурована — 
никто ее не кормит, а она духом божьим сыта».
В Примечаниях (кн. IV, 1873, с. 378—381) к текстам № 283—289 Афанасьев дал 
пересказ еще одного варианта, записанного Петуховым в Пермском уезде: «Молодая 
царица как обещала царю, так и родила трех чудесных детей; баба-яга вызвалась 
быть повивальною бабкою; оборотила царевичей волчатами, а взамен их подложила 
простого крестьянского мальчика. Царь рассердился на жену, которая (как ему 
казалось) не исполнила своего обещания, и велел посадить её вместе с ребенком в 
бочку и пустить на синё море. Бочка пристает к пустынному берегу и 
разваливается; царица выходит с подкидышем на сухое место и молит бога, чтобы 
даровал им хлеб насущный. Господь услышал молитву и превратил песок в кисель, 
воду в молоко; тем они и питались. Мальчик скоро вырос, принялся бить зверей да 
с них шкурки сымать; много набил и куниц, и лисиц, и бобров и сделал из тех 
шкурок небольшой шалаш: было бы где от дождя да от холода укрыться. Проходили 
мимо нищие и немало дивилися, что вот живут себе люди — о хлебе не думают: под 
руками река молочная, берега кисельные; пришли к царю и рассказали ему про то 
диво неслыханное. А царь уже успел на другой жениться — на дочери бабы-яги. 
Услыхала новая царица, про что говорят нищие, выскочила и крикнула: «Что за 
хлопуши пришли? Экое диво рассказывают! У моей матушки есть почище того: кувшин 
о семи рожках; сколько ни ешь, сколько ни пей из него — все не убывает». Этими 
словами она и речь странников замяла и царя омрачила: он хотел было ехать 
посмотреть на диво, а то и думать перестал. Когда сведал про то подкидыш, 
тотчас же собрался и пошел к бабе-яге добывать кувшинчик, пришел к ней в 
избушку, когда ведьмы дома не было и унёс диковинку. Снова заходят нищие к царю 
и рассказывают про реку молочную, берега кисельные и кувшинчик о семи рожках: 
сколько из него ни ешь, сколько ни пей — в нем и на каплю не убывает. Услыхала 
их речи ягинична, выбежала, выскочила и крикнула: «Какие там хлопуши явились! 
Нашли чем хвастаться! У моей матушки есть получше того: зеленый сад, в том саду 
птицы райские, поют песни царские — про царей, про князей и про всяких королей».
 Дошло это слово до подкидыша; отправился добывать сад бабы-яги. Идет дорогою, 
идет широкою, навстречу ему старичок: «Куда пошел, добрый молодец?» — «Хочу 
доставать сад бабы-яги!» — «Как же ты увезешь его?» — «А и сам не ведаю». 
Старичок дал ему дудочку. «Вот, — говорит, — когда придешь на место, обойди 
кругом весь сад и скажи: «Как ветер дует, так и сад за мною лети», а сам иди да 
в дудочку посвистывай. Сад за тобой тотчас тронется». Очутился сад бабы-яги у 
прекрасной царевны с подкидышем; нищие и про то диво стали царю рассказывать, а 
дочка бабы-яги выскочила: «У моей, — говорит, — матушки есть почище того: 
чудное зеркальце — как взглянешь в него, так все разом и уведаешь, где какие 
войска стоят, где какие города построены и все, что на свете случается». 
Подкидыш опять собрался в дорогу, взял про запас сладких яблочков и отправился 
добывать зеркальце. Навстречу ему кузнец. «Дай, — говорит, — яблочко». — «Скуй 
мне щипцы да три прута железные». Кузнец сковал, подкидыш отдал ему за труды 
сладкие яблочки и пошел дальше. Вот стоит избушка на курьих ножках, на собольих 
лапках. Молвил он ей: «Избушка, избушка! Стань к лесу задом, ко мне передом». 
Избушка повернулась, зашел в нее добрый мо?лодец, а там жарко печь топится, 
возле баба-яга стоит, клюкой в печи мешает. Замахнулась было? баба-яга на 
незванного гостя клюкою, убить хотела, да он так ее пнул ногою, что и клюка из 
рук вылетела, и сама рот разинула. Подкидыш поймал ее за язык щипцами и давай 
бить железными прутьями; один прут изломался, он за другой взялся; другой 
изломался, он за третий принялся. Просит баба-яга пощадить ее, помиловать, и 
отдает ему свое зеркальце. Принёс добрый мо?лодец домой чудное зеркальце;