После слов «можешь ты обращаться оленем, зайцем и птичкою...» (с. 247) 
Афанасьевым указан вариант начала сказки: «Жил-был царевич, пошел в лес на 
охоту, заблудился и набрел на большой дом; вошел — в комнатах пусто, а стоит 
стол, на столе три прибора; царевич спрятался за дверь. Вдруг прилетают сокол и 
ворон, а за ними следом входит медведь; ударились все трое об пол и сделались 
добрыми молодцами. «Сослужи, — говорят царевичу, — нам великую службу: стой 
целую ночь на карауле, как услышишь шум и гром — разбуди нас». Царевич стал на 
карауле; в самую полночь раздался шум и гром — прилетел трехглавый змей». «А, — 
говорит, — попались в мои руки!» Царевич не стал будить добрых мо?лодцев, 
выхватил меч, сразился с змеем и отсек ему три головы. Наутро благодарят его 
добрые мо?лодцы: сокол, ворон и медведь. «Ударься о сырую землю, царевич!» — 
сказал сокол. Царевич ударился и обернулся ясным соколом. Другой молодец научил 
его оборачиваться черным вороном, а третий — медведем. Царевич пошел в иное 
государство и поступил там на службу...»
После слов «неприятельские силы побивать» (с. 247) отмечено: «В другом списке 
царь посылает гонца принести забытые грамоты».
После слов «...завязала в платок и спрятала к себе» (с. 248) отмечено: «В 
другом списке царевна дает гонцу на память свой платок, по которому после и 
узнает настоящего своего жениха».
После слов «увидел он гонца, тотчас столкнул его в море» (с. 248) отмечено: «В 
другом списке генерал отрубил гонцу голову, захватил принесенные им грамоты и 
представил их государю. Узнали про то два старца, добыли воды мертвой, живущей 
и трепещущей; взбрызнули гонца водою — голова приросла к шее, взбрызнули 
живущей водою — кровь полилась по жилам и явился румянец в лице, взбрызнули 
трепещущей водою — гонец встрепенулся и встал, словно от долгого сна 
пробудился».



249

Записано в Бобровском уезде Воронежской губ., вероятно, А. Н. Афанасьевым.

АТ 450
(Братец и сестрица). Сюжет распространен в Европе, Америке и на Ближнем Востоке.
 Русских вариантов — 24, украинских — 12, белорусских — 5. Восточнославянские 
сказки о брате и сестре встречаются в сборниках фольклора неславянских народов 
СССР (
Башк. творч.
, I, № 62;
Тат. творч.
, I, № 61). Следы сюжета отмечались исследователями в античных мифах. 
Исследования:
Arfert P.
Das Motiv von der untergeschobenen Braut. Leipzig, 1897. Первая русская 
публикация:
Погудка
.., II, № 4, с. 13—24. Песенные вставки в данном и следующем тексте являются 
для таких восточнославянских сказок традиционными. Своеобразным является эпизод,
 в котором колдунья наводит порчу на Аленушку. Обычно в сказках колдунья, 
утопив Аленушку, подменяет ее своей дочерью.

К слову песенки «тяжел» (с. 251) Афанасьевым дано пояснение: «Слово это 
произносят на местном диалекте „чижол“».



250

Записано в Курской губ.

AT 450.
Ритмичность повествования, вероятно, связана с некоторой стилизацией.




251

Записано в Тамбовской губ. В тексте, опубликованном Афанасьевым, 
непоследовательно воспроизводятся фонетические особенности местного говора.

AT 450.
В этом варианте, как и во многих иных, утопленная Аленушка подменяется «другой»,
 но если обычно в таких сказках ее топит ведьма-колдунья или ведьмина дочь 
(дочери, — например, в сказке № 263), то в данном варианте Аленушку топят 
дворовые. Диалог утопленной жены и ее брата отшлифовался в традиционные 
восточнославянские стилистические формулы: «ножи точат булатные, котлы кипят 
немецкие...», «тяжел камень ко дну тянет, бела рыба глаза выела, люта змея