могиле старик весьма древен и держит в руках яблоки белого налива. «Продай мне 
свои яблоки!» — «Они не продажные, а заветные; коли хочешь, сменяй на собак». — 
«Нет, старик, собаки самому надобны; возьми деньгами: никакой казны не 
пожалею!» Старик не соглашался. «Что делать? — думает дурак. — Ведь сестра одна 
у меня, другой не будет!» Выменял яблоки на собак и пошел домой. А старик 
обернулся змеем, собак посадил в крепкую засаду и говорит: «Теперь не боюсь, 
пойду — съем дурака!» (Окончание то же, что в сказке под буквою «с» [то есть 
№ 204]: дурак идет в баню мыться, а собаки его тем временем прогрызают двери, 
вырываются из засады и спасают своего хозяина)».



110


Грозная (
Ред
.).




111

Большая кадка.



112

Место записи неизвестно.

AT 315 + 300
(Победитель змея. См. прим. к тексту № 171) Часто встречающаяся в 
восточнославянских сказках, а также в сказках других народов сюжетная 
контаминация. Традиционными для восточнославянских сказок о зверином молоке 
являются такие эпизоды, отсутствующие в предшествующих текстах: сестра посылает 
брата на заколдованную мельницу; Иван-царевич заточает неверную сестру в 
каменном столпе и приказывает ей наплакать целый чан слез. Не обычными для 
сюжета о победителе змея являются эпизоды умерщвления героя водовозом и 
оживления героя львом.

К словам «притворись больною и пожелай волчьего молока» (с. 83) Афанасьевым 
указаны два варианта:

«
Вариант 1
: Сделайся больною и скажи брату: снилось-де мне во сне, что за тридевять 
земель, в тридесятом царстве, в чистом поле пасутся дикие свиньи с малыми 
поросятами; кабы достать от них молока — я бы тотчас, кажись, вылечилась!


Вариант 2
: Притворись больною и пожелай молока от семи зверей: от зайца, лисы, куницы, 
волка, медведя, лесного кабана и льва (царевич идет добывать от них молока и от 
каждого зверя получает по щенку)».

После слов «и осталась охота его на мельнице взаперти» (с. 85) приведен 
вариант: «...в том царстве есть две горы высокие, стоят они вместе, вплотную 
одна к другой прилегли; только раз в сутки расходятся, раздвигаются и через 
две-три минуты опять сходятся. Промеж тех толкучих гор хранится вода живущая и 
целющая. «Пусть-ка достанет той чудной водицы; тут уж наверное не сдобровать 
ему, добру молодцу!» Посылает царевна своего брата за водою живущею и целющею. 
Иван-царевич оседлал своего богатырского коня, перекрестился на все четыре 
стороны, сел и поехал. Близко ли, далеко ль, долго ли, коротко ль, скоро сказка 
сказывается — не скоро дело делается, приезжает к тем горам высоким, толкучим. 
Стоит, дожидается, когда станут горы расходиться; вдруг поднялась страшная буря,
 ударил сильный гром — и раздвинулись две горы. Иван-царевич пришпорил своего 
богатырского коня, пролетел промеж гор стрелою, зачерпнул два пузырька воды и 
тотчас назад повернул; сам-то успел выскочить, а у лошади задние ноги совсем 
смяло, на мелкие части раздробило. Иван-царевич взбрызнул ее целющею да живущею 
водою — и стала она по-прежнему ни в чем невредима. Приезжает домой...» (после 
того злая сестра посылает его на мельницу).
После слов «твоя охота восемь дверей прогрызла» (с. 85) дан вариант: «Увидала 
царевна, что брат один домой воротился, не пустила его и на глаза к себе; 
выбросила ему из окна чистую сорочку: «Ступай, — говорит, — в баню да вымойся 
побелее — тебя Змей Горыныч скушает». А змей поддакивает: «Иди, иди в баню; 
поскорей будь готов! Я бы сейчас тебя съел — да, вишь, дорога была дальняя, ты 
весь пропотел и запылился». Пошел Иван-царевич баню топить, а ворон ему кричит: 
«Не спеши, Иван-царевич! Носи дрова мокрые, коли загорятся — водой поливай;