[470]
, самому салтану турецкому в глаза наплевать?» Выбирался добрый мо?лодец Илья 
Муромец, сын Иванович. У царя у Владимира была дочь возлюбленная; возговорит 
она таково слово: «Гой еси, мой батюшка, Владимир-царь! Хоша хвалится Илья 
Муромец, сын Иванович, не сослужить ему этой службы! Распусти, батюшка, 
почестный пир; поди искать по своему граду по царевым кабакам млада Балдака, 
сына Борисьевича, от роду семилетнего».


И послушал царь своей дочери, пошел искать млада Балдака, сына Борисьевича, и 
нашел в кабаке — спит под лавкою. Ткнул его носком Владимир-царь; от того 
Балдак скочил ото сна, как ни в чем не бывал. «Гой еси, Владимир-царь! К чему 
меня требуешь?» На то отвечал ему Владимир-царь: «Прошу тебя на почестный пир». 
— «Не достоин я на почестный пир идти; в кабаках я запиваюся, под ногами 
валяюся». Возговорит ему Владимир-царь таково слово: «Когда на пир зову, надо 
идти; есть до тебя нужда великая». И посылает его млад Балдак, сын Борисьевич, 
из кабака обратным путем в чердаки
[471]
царские, а я-де скоро за тобой буду.

Оставался Балдак один в кабаке, опохмелялся тут зеленым вином, сколько 
требовалось, и пошел к царю Владимиру в чердаки бездокладочно; крест кладет он 
по-писаному, поклон ведет по-ученому; поклоняется на все стороны, самому царю в 
особину: «Здравствуй, Владимир-царь! На что меня требовал?» Отвечает ему 
Владимир-царь: «Гой еси, млад Балдак, сын Борисьевич! Сослужи мне службу 
великую: сходи за тридевять земель, в тридесятое царство, к салтану турецкому; 
уведи у него коня златогривого, вышничка багрового, убей кота-бахаря, самому 
салтану турецкому в глаза наплюй. Бери с собой народу-силы сколько надобно; 
бери золотой казны сколько хочется!» И возговорит млад Балдак, сын Борисьевич: 
«Уж ты гой еси, Владимир-царь! Дай мне силы только двадцать девять молодцев, а 
сам я тридцатый буду».
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается; отправлялся млад Балдак, 
сын Борисьевич, во путь во дорожку к салтану турецкому; приноровился приехать в 
самую полночь. Вошел на салтанский двор, увел из конюшни коня златогривого, 
вышничка багрового, схватил кота-бахаря, разорвал его надвое, самому салтану 
глаза заплевал. А был у салтана турецкого любимый сад — на три версты; всякие 
древа в саду понасажены, всякие цветы произве?дены. Млад Балдак, сын Борисьевич,
 приказал своим товарищам, двадцати девяти мо?лодцам, весь сад 
повалить-вырубить, а сам достал огоньку, да тем огнем выжег все начисто, да 
поставил тридцать белых тонких полотняных шатров.
Поутру ранешенько просыпается от сна турецкий салтан; был у него первый взгляд 
на свой на любимый сад, и как скоро взглянул — видит, что все деревья порублены,
 повыжжены, а стоят в саду тридцать белых полотняных шатров. «Кто такой наехал 
ко мне, — думает он про себя, — царь ли царевич, или король королевич, или 
сильномогучий богатырь?» Закричал тут салтан громким голосом своему любимому 
паше турецкому, призывает к себе его и возговорит таково слово: «Неблагополучно 
в царстве моем! Дожидался я русского виновника — млада Балдака, сына 
Борисьевича; а теперь наехал на меня... царь ли царевич, или король королевич, 
или сильномогучий богатырь? — того не ведаю, и как сведать — не придумаю».
На тот совет выходит салтана турецкого бо?льшая дочь и говорит своему отцу: «О 
чем вы советуете, а узнать не можете? Ох ты, батюшка турецкий салтан! Дай-ка 
мне свое благословение да прикажи выбрать во всем царстве двадцать девять девиц,
 чтобы лучше их по красе не было! Я сама будут тридцатая, я пойду в те шатры 
полотняные ночь ночевать и открою вам виновного». И на то отец согласился, и 
пошла она к тем шатрам с двадцатью девятью девицами: лучше их по красе во всем 
царстве не было. Выходил к ней млад Балдак, сын Борисьевич, взял ее за белые 
руки и крикнул своим громким голосом: «Эй вы, мо?лодцы-товарищи! Вы берите 
красных девиц по рукам, ведите их по своим шатрам и что знаете — то и делайте!» 
Переспали вместе единую ночь; наутро воротилась к салтану турецкому его 
бо?льшая дочь, говорит ему: «Гой еси, любезный батюшка! Прикажи из белых 
полотняных шатров всем тридцати молодцам к тебе в дом прийти; я сама укажу 
виновника».
В тот час посылает салтан турецкий к тем шатрам своего любимого пашу, чтобы 
по?звал к нему, потребовал млада Балдака, сына Борисьевича, со всеми его 
товарищами. Вышли из шатров тридцать молодцев; все на один лик, словно братцы 
родные, волос — в волос, голос — в голос! И говорят послу таково слово: «Ступай 
назад, а мы за тобой скоро будем!» Млад Балдак, сын Борисьевич молвил своим 
ребятам: «Нет ли на мне какой зна?чки? Осмотрите всего» И оказалось на нем: по 
колен ноги в золоте, по локоть руки в се?ребре. «Она хитра, а я разе того не 
разумею!» — сказал Балдак и сделал у всех своих товарищей такую же зна?чку: по 
колен у ребят ноги в золоте, по локоть руки в се?ребре; велел им надевать на 
руки перчатки. «Как заедем к салтану в дом, без приказу моего никто не сымай!»
Вот пришли они к салтану в дом; выступает его бо?льшая дочь и узнает виновника, 
млада Балдака, сына Борисьевича. Говорит ей Балдак: «Ты почем меня признаешь — 
по каким уликам?» Отвечает салтанова бо?льшая дочь: «Скинь-ка с ноги сапог да с 
руки перчатку: тут у меня зна?чка положена — по колен ноги в золоте, по локоть 
руки в се?ребре». — «Разве у нас таких молодцев не бывает?» — и приказывает 
млад Балдак, сын Борисьевич, своим ребятам: «Скидавайте все с ноги по сапогу, с 
руки по перчатке!» Какая зна?чка у него, такая и у всех объявилась — в покоях 
все осияло! А салтан турецкий был добре милослив, на то дочери своей не