Незнайкина! Ехал он мимо дворца государева, мимо крыльца красного, говорил: 
«Здравствуй, великий государь, со всей свитой царскою!» Перескочил через те 
стены белокаменные, через те башни наугольные да во чисто? поле, где стояла 
сила-армия и конная гвардия; скричал: «Здравствуйте, ребята! Где ваши 
начальники?» Увидал да во чистом поле храброго борца, сильного богатыря: на 
добре коне разъезжает, как орел воспархивает, силу-армию устрашивает; закричал 
Незнайко зычным голосом, аки трубою громкою, и начали они в одно место 
съезжатися, подняли палицы железные в пятьдесят пудов.

И как съехались — словно горы скатилися, палицами ударились — палицы поломалися,
 одни чивья в руках их осталися. Расскочились еще надвое далеким-далеко да по 
чистому полю, добрых коней обворачивали, в одно место съезжалися; копьями 
ткнулися — их копья до рук погнулися, а лат проколоть не смогли; срацынский 
богатырь во седле пошатнулся. Еще расскочилися да по чистому полю; как в третий 
раз съехались — ударились мечами вострыми, и вышиб Незнайко срацынского рыцаря 
из седла на сыру землю; во глазах ему свет сменился
[394]
, изо рта, из носу кровь потекла! Соскочил Незнайко да со своего коня, прижал 
богатыря да к сырой земле, выхватил из кармана чинбалишшо
[395]
— булатный нож в полтора пуда, распорол у срацынского рыцаря платье его цветное,
 вскрыл его груди белые, досмотрел его сердце ретивое, пролил его кровь горячую,
 выпустил его силу богатырскую; отрубил потом ему буйну голову, подымал на то 
копье долгомерное и скричал по-богатырскому: «Ай вы, други мои милые! Выезжайте,
 зятья, из дубровы да забирайте войска — все живы, здоровы».

Потом обворачивал Незнайко своего доброго коня; его конь как ясен сокол летит, 
до земли не дотыкается; скоро подъезжает он к городу. Государь, и вся свита, и 
жена его, Незнайкина, — все с балкона бегут, навстречу спешат; а Незнайко лицо 
свое закрывает: «Пусть-де никто меня не признает!» Говорит ему государь таково 
слово: «Храбрый молодой рыцарь! Коих ты родов, какого отца-матери, и кто тебя 
из каких городов послал в помочь нам? Чем тебя дарить — не знаю, чем наградить 
— не ведаю; милости просим к нам во дворец!» Отвечал на то добрый мо?лодец: «Не 
ваш хлеб кушаю, не вас и слушаю!» Уезжал за город в зелену дуброву, расседлал 
своего коня, отпускал на волю; сымал с себя латы булатные, кольчуги железные, 
прибирал доспехи богатырские в свое место до времени, сам домой пошел. Как 
пришел в свою хату — в старое платье снарядился, на печку спать повалился.
Прибежала его жена молодая, говорила таково слово: «Ах, муж ты мой Незнаюшко! 
Ничего ты не знаешь, не ведаешь. Выезжал из дубровы молодой боец, кричал зычным 
голосом — аж гражда?не все убоялися; перескочил через те стены белокаменные, 
через те башни наугольные, да во чисто? поле, где стояла сила-армия и конная 
гвардия, — едва устранилися! Затрубил он в трубу громкую; услыхал то срацынский 
рыцарь, скоро своего коня обворачивал. Стали они во единое место съезжаться, 
словно тучи грозные скататься; съехались, палицами ударились — их палицы 
поломалися, только чивья в руках оставалися; во второй раз съехались, копьями 
ткнулися — их копья до рук погнулися; в третий раз еще съехались, мечами 
сразилися, и упал срацынский рыцарь на сырую землю, а молодой боец выпрянул из 
своего седла, наскочил ему на груди на богатырские, вспорол у него тело белое, 
досмотрел у него сердце ретивое, снял со плеч голову буйную, поднял на то копье 
долгомерное и уезжал во чисто? поле». — «Ах ты, глупая женщина! Не видала ты на 
миру людей, в темном лесе зверей; этакие ли богатыри на белом свете водятся!»
Тем временем царские зятья из лесов, из дубровы воздымалися, в чистом поле 
собиралися, забирали свою силу-армию и конную гвардию и погнали в город; в 
городе звоны зазвонили, в полках в барабаны забили, в трубы заиграли и песни 
запели. Государь на радостях скоро им ворота отпирает, силу-армию в город 
запускает, во всех трактирах и кабаках солдат вином угощает, а на весь честно?й 
народ задает великий пир. Целые шесть недель пировали, все у царя да напивалися,
 все у него да наедалися, все в городе были и пьяны и веселы; только малый зять 
его Незнайко мало здоров с таковых ударов: никто про то дело не ведает, сколько 
плечи его вынесли! Говорит он жене своей: «Жена моя милая, отцу своему 
постылая! Поди-тка, попроси у царя чашу зелена вина выпить да свиной окорок на 
закуску».

Пошла царевна к отцу, подходила к нему близко, поклонялась низко, смотрела 
прямо, говорила смело: «Государь ты мой батюшка! Прошу твоей милости — дай мужу 
моему, а твоему зятю, Незнайку-дураку, чашу зелена вина выпить да свиной окорок 
на закуску». Отвечал ей царь: «Под лежачий камень и вода нейдет! Вот твой муж, 
а наш зять, когда было скучно-печально, так он — всем людям на посмех — в 
деревню убежал; а теперь, как мы победили, назад воротился да на печку 
повалился. Кабы, дочь моя милая, вышла ты за такого мо?лодца, что на брань 
выезжал да вражью силу побивал, и нам бы любо и тебе не подло
[396]
было! Ну, так и быть: как со стола понесут, тогда и вам остаточки подадут». 
Говорила на то царевна: «Не всем таковым быть, как твои старшие зятья, что в 
боевое время в заповедных лесах пролежали, а теперь на пир прибежали — пьют да 
веселятся! А нам с мужем после их блюдолизничать — статошное ль дело?»

Еще пир не скончался, а курьер уже догнал во срацынское королевство; скоро к 
сильным богатырям приезжал, скорее того несчастие объявлял: «Наезжал-де молодой 
боец, убил брата вашего, на? поле трупло его валяется, горячая кровь