книжка, становись вот тут и читай ее с вечера до тех пор, пока петухи не запоют.
 Какие бы страсти тебе ни казалися, ты знай свое — читай книжку да держи ее 
крепче, чтоб не вырвали; не то жив не будешь! Если простоишь три ночи, то выйду 
за тебя замуж». — «Ладно!» — отвечал солдат.
Только стемнело, взял он книжку и начал читать. Вдруг застучало, загремело — 
явилось во дворец целое войско, подступили к солдату его прежние начальники и 
бранят его и грозят за побег смертию; вот уж и ружья заряжают, прицеливаются... 
Но солдат на то не смотрит, книгу из рук не выпускает, знай себе читает. 
Закричали петухи — и все разом сгинуло! На другую ночь страшней было, а на 
третью и того пуще: прибежали палачи с пилами, топорами, молотами, хотят ему 
кости дробить, жилы тянуть, на огне его жечь, а сами только и думают, как бы 
книгу из рук выхватить. Такие страсти были, что едва солдат выдержал. Запели 
петухи — и демонское наваждение сгинуло! В тот самый час все царство ожило, по 
улицам и в домах народ засуетился, во дворец явилась царевна с генералами, со 
свитою, и стали все благодарствовать солдату и величать его своим государем. На 
другой день женился он на прекрасной царевне и зажил с нею в любви и радости.




№274
[282]



Жил-был старик; у старика был сын — славный сын; вздумал чего идти в дорогу, 
простился-благословился и пошел. Шел долго ли, коротко ли, скоро сказка 
сказывается, не скоро дело делается; приходит в одно царство, видит — кругом 
камни! И скот и люди — где кто был, стоял или сидел, кто куда ехал, там все и 
окаменели: иной дрова рубил, руку с топором поднял, да так и остался! Враг
[283]
пошутил над ними! Вот этот парень походил по городу — ни одного человека не 
нашел живого; вошел в царский чертог и думает: подожду, не будет ли кто? Вдруг 
прибегает царская дочь, увидела этого человека, поклонилась, расспросила его: 
откудова он, куда пошел и зачем, и говорит: «Вот бы надо крепкого человека, 
чтобы он по три ночи молился во дворце; тогда бы люди все стали опять людьми!»


Он согласился; уговорились, чтобы после (если бог велит воротить царя и людей 
по-прежнему) она вышла за него замуж, и положили на том записи. Она дала ему 
восковых свеч три снопухи
[284]
— по снопухе на каждую ночь, сама уехала. Наступила ночь; крестьянский сын стал 
на молитву. В полночь вдруг и набежало дьяволов множество; кто дразнит его, кто 
говорит — надо заколоть, кто огня подпускает под него, кто — воду, чего-чего не 
было! Страшно! А он стоит да молится. Петух спел — и дьяволов не стало. Он в 
ночь снопуху свеч изжег, утром лег спать. Царская дочь приезжает, спрашивает: 
«Что, жив ли ты?» — «Жив, слава богу». — «Ну, каково тебе было?» — «Страшно, да 
ничего, бог милостив!» — «Смотри, на эту ночь еще страшней будет!» Переговорила 
и уехала.

И точно, на другую ночь еще больше дьявола? страшили; крестьянский сын 
промолился. На третью ночь и пуще того; он опять промолился, все свечи издержал.
 А царская дочь после третьей ночи велела ему залезти в печь и написать 
рукопись, как спасал царство. «А то, — говорит, — отец мой оживится, 
рассердится, забегает — беда тебе!» Он так и сделал. Утро настало — вдруг весь 
народ оживился, начали ходить, бегать, стали переезжать, только стук-от стоит! 
Царь также ожил, забегал, осердился. «Кто смел, — говорит, — шутить над моим 
царством?» — и увидел у печи рукопись, прочитал. Приехала дочь; она рукопись 
утвердила, сказала отцу что точно так было. Царю понравилось; тотчас свадьбу: 
крестьянский сын женился на царской дочери. Тесть по смерти своей благословил 
все свое царство милому зятю. Крестьянский сын то все из-под больших смотрел, а 
тут сам царем сделался, и теперь царствует — такой добрый для подданных, 
особливо для солдат!




Береза и три сокола




№275
[285]


Отслужил солдат свои законный срок, получил отставку и пошел на родину. Идет 
путем-дорогою, а навстречу ему нечистый. «Стой, служивый! Куда идешь?» — «Домой 
иду». — «Что тебе дома! Ведь у тебя ни рода, ни племени. Наймись лучше ко мне в