вор и гуляка, не достоин быть в нашем звании, и присудили отдать его в солдаты. 
Забрили ему, сердешному, лоб и отправили в полк.
Служит Иван, горе мыкает — не один годочек; десять лет прошло, и вздумал он 
побывать на родине, записался в отпуск, взял билет на шесть месяцев и пошел 
путем-дорогою. Отец и мать ему обрадовались; прожил он, прогостил у них сколько 
надобно, а тут время и назад отправляться. Взял его купец, повел в подвалы 
глубокие, златом-се?ребром насыпанные, и говорит ему: «Ну, любезный сын, бери 
себе денег, сколько душе хочется». Иван купеческий сын наложил карманы, принял 
от отца, от матери их родительское, навеки нерушимое благословение, простился с 
сродниками и поехал в полк; отец-то ему важного коня купил! С той разлуки 
обуяла его, доброго мо?лодца, грусть-тоска великая; видит он — на дороге кабак 
стоит, заехал с горя вина испить: выпил косушку — мало показалось, выпил другую 
— опьянел и повалился спать.

Отколь ни взялися ошары
[278]
кабацкие, вынули у него деньги — все до единой копеечки. Иван купеческий сын 
проснулся, хвать — нет ни копейки, потужил-потужил и пустился дальше. Пристигла 
его темная ночь в пустынных местах; ехал-ехал, трактир стоит, возле трактира 
столб, на столбу написано: кто ночевать заедет, с того — сто рублей. Что тут 
делать? Не с голоду ж помирать; стукнул в ворота — выбегает мальчик, ведет его 
в горницу, а коня на конюшню. Что только душа просит, всего подают Ивану 
купеческому сыну; наелся-напился он, сел и призадумался. «О чем, господин 
служивый, призадумался? — спрашивает хозяин. — Али расплатиться нечем?» — «Не 
то, хозяин! Я у тебя сыт, а мой верный конь так стоит». — «Нет, служивый! Хоть 
сам посмотри, у него и сена и овса вдоволь». — «Да не в том дело! Наши лошади 
уж так привычны: коли я сам буду возле коня, так он станет есть; а без меня и 
до корму не дотронется». Трактирщик побежал в конюшню, заглянул — так и есть: 
конь стоит, повеся голову, на овес и не смотрит. «Экая умная лошадь! Знает 
своего господина», — подумал трактирщик и велел для солдата изготовить постель 
в конюшне. Иван купеческий сын залег там спать, да ровно в полночь, как все в 
доме заснули, встал, оседлал коня и ускакал со двора долой.

На другой день к вечеру заехал он в трактир, где за одну ночь по двести рублей 
брали; удалось ему и тут обмануть. На третий день попадается ему трактир еще 
лучше прежних двух; на столбе написано: кто ночевать заедет, с того — триста 
рублей. «Ну, — думает, — была не была, попробую и здесь удали!» Заехал, важно 
наелся, напился, сел и призадумался. «О чем, служивый, призадумался? Али 
расплатиться нечем?» — спрашивает хозяин. «Нет, не угадал! Мне вот что 
думается: сам-то я сыт, а мой верный конь так стоит». — «Как можно! Я ему и 
сена наклал и овса насыпал — всего вдоволь». — «Да наши лошади уж так привычны: 
коли я сам возле коня буду, так он станет есть, а без меня и до корму не 
дотронется». — «Ну что ж! Ложись в конюшне».
А у того трактирщика была жена-волшебница, кинулась она смотреть в свои книги и 
тотчас узнала, что у солдата нет за душой ни копейки; поставила у ворот 
работников и строго-накрепко приказала смотреть, чтобы как-нибудь солдат со 
двора не улизнул. В самую полночь встал Иван купеческий сын и собрался было 
тягу дать, смотрит — работники на часах стоят; лег и заснул; пробудился — уж 
заря занимается, оседлал поскорей коня, сел и едет со двора. «Стой! — закричали 
сторожа. — Ты еще с хозяином не расплатился; подавай-ка деньги!» — «Какие 
деньги? Убирайтесь к черту!» — отвечал Иван и хотел было проскочить мимо; 
работники тотчас сгребли его и давай бить по загривку. Такой шум подняли, что 
весь дом сбежался. «Бей его, ребята, до смерти!» — «Будет с него! — говорит 
хозяин. — Оставьте его живого, пущай у нас три года проживет да триста рублей 
заработает».
Нечего делать, остался Иван купеческий сын жить в трактире; день живет, и два, 
и три живет. Говорит ему хозяин: «Что, господин служивый, чай умеешь из ружья 
стрелять?» — «Для чего не уметь? Нас тому в полку учат». — «Ну так ступай, 
настреляй дичи; в наших местах и всякий зверь и всякая птица водится». Иван 
купеческий сын взял ружье и пошел на охоту; долго бродил по лесу — ничего не 
попадается, уже к самому вечеру увидал зайца на опушке и только хотел 
прицелиться — заяц вскочил и давай бог ноги! Охотник за ним бросился и выбежал 
на большой зеленый луг, на том лугу великолепный дворец стоит, из чистого 
мрамора выстроен, золотой крышею покрыт. Заяц на двор прыснул, и Иван туда ж; 
смотрит туда-сюда — нет зайца, его и след простыл! «Ну, хоть на дворец 
посмотрю!»
Пошел он в палаты; ходил-ходил — во всех покоях убранство такое знатное, что ни 
вздумать, ни взгадать, только в сказке сказать; а в одном покое стол накрыт, на 
столе разные закуски и вина приготовлены, богатые приборы поставлены. Иван 
купеческий сын взял — изо всякой бутылочки выпил по рюмочке, со всякой 
тарелочки съел по кусочку, напился-наелся, сидит себе и в ус не дует! Вдруг 
подкатилась к крыльцу коляска, и приехала королевна — сама вся черная, и люди 
черные, и кони вороные.
Иван вспомнил военную выправку, вскочил и стал у дверей навытяжку; входит 
королевна в комнату — он тотчас ей на караул сделал. «Здорово, служивый! — 
приветила королевна. — Как сюда зашел — волею али неволею? От дела лытаешь али 
дела пытаешь? Садись-ка со мной рядом, потолкуем ладом». И просит его 
королевна: «Можешь ли сослужить мне службу великую? Сослужишь — счастлив 
будешь! Говорят, русские солдаты ничего не страшатся; а у меня вот этим дворцом 
нечистые завладели...» — «Ваше высочество! Рад вам до последней капли крови