попадается ему навстречу старый старичок: «Здравствуй, — говорит, — добрый 
мо?лодец! Чего ищешь, куда путь держишь?» Царевич рассказал ему свое несчастье. 
«Эх, Иван-царевич! Зачем ты лягушью кожу спалил? Не ты ее надел, не тебе и 
снимать было! Василиса Премудрая хитрей, мудреней своего отца уродилась; он за 
то осерчал на нее и велел ей три года квакушею быть. Вот тебе клубок; куда он 
покатится — ступай за ним смело».
Иван-царевич поблагодарствовал старику и пошел за клубочком. Идет чистым полем, 
попадается ему медведь. «Дай, — говорит, — убью зверя!» А медведь провещал ему: 
«Не бей меня, Иван-царевич! Когда-нибудь пригожусь тебе». Идет он дальше, глядь,
 — а над ним летит селезень; царевич прицелился из ружья, хотел было застрелить 
птицу, как вдруг провещала она человечьим голосом: «Не бей меня, Иван-царевич! 
Я тебе сама пригожусь». Он пожалел и пошел дальше. Бежит косой заяц; царевич 
опять за ружье, стал целиться, а заяц провещал ему человечьим голосом: «Не бей 
меня, Иван-царевич! Я тебе сам пригожусь». Иван-царевич пожалел и пошел дальше 
— к синему морю, видит — на песке лежит, издыхает щука-рыба. «Ах, Иван-царевич, 
— провещала щука, — сжалься надо мною, пусти меня в море». Он бросил ее в море 
и пошел берегом.
Долго ли, коротко ли — прикатился клубочек к избушке; стоит избушка на куриных 
лапках, кругом повертывается. Говорит Иван-царевич: «Избушка, избушка! Стань 
по-старому, как мать поставила, — ко мне передом, а к морю задом». Избушка 
повернулась к морю задом, к нему передом. Царевич взошел в нее и видит: на печи,
 на девятом кирпичи, лежит баба-яга костяная нога, нос в потолок врос, сопли 
через порог висят, титьки на крюку замотаны, сама зубы точит. «Гой еси, добрый 
мо?лодец! Зачем ко мне пожаловал?» — спрашивает баба-яга Ивана-царевича. «Ах ты,
 старая хрычовка! Ты бы прежде меня, доброго мо?лодца, накормила-напоила, в 
бане выпарила, да тогда б и спрашивала».
Баба-яга накормила его, напоила, в бане выпарила; а царевич рассказал ей, что 
ищет свою жену Василису Премудрую. «А, знаю! — сказала баба-яга. — Она теперь у 
Кощея Бессмертного; трудно ее достать, нелегко с Кощеем сладить: смерть его на 
конце иглы, та игла в яйце, то яйцо в утке, та утка в зайце, тот заяц в сундуке,
 а сундук стоит на высоком дубу, и то дерево Кощей как свой глаз бережет».
Указала яга, в каком месте растет этот дуб; Иван-царевич пришел туда и не знает,
 что ему делать, как сундук достать? Вдруг откуда не взялся — прибежал медведь 
и выворотил дерево с корнем; сундук упал и разбился вдребезги, выбежал из 
сундука заяц и во всю прыть наутек пустился; глядь — а за ним уж другой заяц 
гонится, нагнал, ухватил и в клочки разорвал. Вылетела из зайца утка и 
поднялась высоко-высоко; летит, а за ней селезень бросился, как ударит ее — 
утка тотчас яйцо выронила, и упало то яйцо в море. Иван-царевич, видя беду 
неминучую, залился слезами; вдруг подплывает к берегу щука и держит в зубах 
яйцо; он взял то яйцо, разбил, достал иглу и отломил кончик: сколько ни бился 
Кощей, сколько ни метался во все стороны, а пришлось ему помереть! Иван-царевич 
пошел в дом Кощея, взял Василису Премудрую и воротился домой. После того они 
жили вместе и долго и счастливо.




Царевна-змея




№270
[276]


Ехал казак путем-дорогою и заехал в дремучий лес; в том лесу на прогалинке 
стоит стог сена. Остановился казак отдохнуть немножко, лег около стога и 
закурил трубку; курил-курил и не видал, как заронил искру в сено. После отдыха 
сел на коня и тронулся в путь; не успел и десяти шагов сделать, как вспыхнуло 
пламя и весь лес осветило. Казак оглянулся, смотрит: стог сена горит, а в огне 
стоит красная де?вица и говорит громким голосом: «Казак, добрый человек! Избавь 
меня от смерти». — «Как же тебя избавить? Кругом пламя, нет к тебе подступу». — 
«Сунь в огонь свою пику; я по ней выберусь». Казак сунул пику в огонь, а сам от 
великого жару назад отвернулся.
Тотчас красная де?вица оборотилась змеею, влезла на пику, скользнула казаку на 
шею, обвилась вокруг шеи три раза и взяла свой хвост в зубы. Казак испугался, 
не придумает, что ему делать и как ему быть. Провещала змея человеческим 
голосом: «Не бойся, добрый мо?лодец! Носи меня на шее семь лет да разыскивай 
оловянное царство, а приедешь в то царство — останься и проживи там еще семь 
лет безвыходно. Сослужишь эту службу, счастлив будешь!»
Поехал казак разыскивать оловянное царство, много ушло времени, много воды 
утекло, на исходе седьмого года добрался до крутой горы; на той горе стоит 
оловянный за?мок, кругом за?мка высокая белокаменная стена. Поскакал на? гору, 
перед ним стена раздвинулась, и въехал он на широкий двор. В ту ж минуту 
сорвалась с его шеи змея, ударилась о сырую землю, обернулась душой-де?вицей и 
с глаз пропала — словно ее не было. Казак поставил своего доброго коня на 
конюшню, вошел во дворец и стал осматривать комнаты. Всюду зеркала, серебро да 
бархат, а нигде не видать ни одной души человеческой. «Эх, — думает казак, — 
куда я заехал? Кто меня кормить и поить будет? Видно, пришлось помирать