| |
пустил его. Вот козленочек прибежал к морю и жалобно закричал:
Аленушка, сестрица моя!
Выплынь, выплынь на бе?режок.
Огни горят горючие,
Котлы кипят кипучие,
Ножи точат булатные,
Хотят меня зарезати!
Она ему отвечает:
Иванушка-братец!
Тяжел камень ко дну тянет,
Люта змея сердце высосала!
Козленочек заплакал и воротился домой. Царь и думает: что бы это значило,
козленочек все бегает на? море? Вот попросился козленочек в третий раз: «Царь!
Пусти меня на? море сходить, водицы испить, кишочки всполоскать». Царь отпустил
его и сам пошел за ним следом; приходит к морю и слышит — козленочек вызывает
сестрицу:
Аленушка, сестрица моя!
Выплынь, выплынь на бе?режок.
Огни горят горючие,
Котлы кипят кипучие,
Ножи точат булатные,
Хотят меня зарезати!
Она ему отвечает:
Иванушка-братец!
Тяжел камень ко дну тянет,
Люта змея сердце высосала!
Козленочек опять зачал вызывать сестрицу. Аленушка всплыла кверху и показалась
над водой. Царь ухватил ее, сорвал с шеи камень и вытащил Аленушку на берег, да
и спрашивает: как это сталося? Она ему все рассказала. Царь обрадовался,
козленочек тоже — так и прыгает, в саду все зазеленело и зацвело. А колдунью
приказал царь казнить: разложили на дворе костер дров и сожгли ее. После того
царь с царицей и с козленочком стали жить да поживать да добра наживать и
по-прежнему вместе и пили и ели.
№261
[250]
Идут двое сироток — сестрица Аленушка с братцем Иванушкой по дальнему пути, по
широкому полю, а жар-то, жар их донимает. Захотелось Иванушке пить: «Сестрица
Аленушка, я пить хочу!» — «Подожди, братец, дойдем до колодца». Шли-шли —
солнце высоко, колодезь далеко, жар донимает, пот выступает! Стоит коровье
копытце полно водицы. «Сестрица Аленушка, хлебну я из копытца?» — «Не пей,
братец, теленочком скинешься». Братец послушался, пошел дальше. Солнце высоко,
колодезь далеко, жар донимает, пот выступает! Стоит лошадиное копытце полно
водицы. «Сестрица Аленушка, напьюсь я из копытца?» — «Не пей, братец,
жеребеночком станешь». Вздохнул Иванушка, опять пошел. Солнце высоко, колодезь
далеко, жар донимает, пот выступает! Стоит баранье копытце полно водицы. Братец
увидел его и, не спросясь с Аленушкой, выпил до дна. Аленушка зовет Иванушку, а
вместо Иванушки за ней бежит беленький баранчик. Догадалась она, залилась
слезами, села под стожок — плачет, а баранчик возле нее по травке скачет. Ехал
мимо барин, остановился и спрашивает: «О чем ты, красная девушка, плачешь?»
Рассказала она ему свою беду. «Поди, — говорит, — за меня; я тебя наряжу и в
платье и в серебро и баранчика не покину: где будешь ты, там будет и он».
Аленушка согласилась; обвенчались и жили так, что добрые люди, глядя на них,
радовались, а дурные завидовали.
Один раз мужа не было дома, Аленушка оставалась одна. Ведьма навязала ей на шею
камень и бросила в воду, а сама нарядилась в ее платье и заселилась в барских
палатах; никто ее не распознал, сам муж обманулся. Одному баранчику все было
ведомо, один он печалился, повесил голову, не бирал корму и утро и вечер ходил
около воды по бережку да кричал: «Бя, бя!» Узнала о том ведьма, и нелюбо ей
|
|
