. Воротились в деревню; старик спрашивает: «Где же моя дочка?» — «Она пошла 
иной дорогой, мы ее искали-искали, кликали-кликали, не могли дозваться; уж 
солнце село, а ее все нет! Не ночевать же нам в лесу!..»

На могиле Снежевиночки вырос камыш; шли бурлаки да и срезали и сделали дудочку. 
Пришли к старику, отцу Снежевиночки, да и заиграли; дудочка и говорит: «Ду-ду, 
ду-ду, батюшка! Ду-ду, ду-ду, свет родной! Ты не знаешь моего горя великого: 
как меня девушки убили из-за блюдечка, из-за ягодок. Они меня убили, под 
сосенкой схоронили, катышком укатали, блюдечком утрепали». Старик говорит: «Что 
за диво, дудочка камышовая, а слова будто живой человек выговаривает». Вот он 
накормил-напоил бурлаков и просит: «Отдайте мне эту дудочку». Бурлаки отдали. 
Говорит старик старухе: «Давай-ка разломим дудочку да посмотрим, что там в 
середке есть?» Как разломили дудочку — так и выскочила оттуда девочка 
Снежевиночка. Старик и старуха обрадовались, стали с ней жить да быть да 
колпаки кроить. Тебе дали, мне послали; вот и сказка вся, больше и сказать 
нельзя.




Птичий язык




№247
[226]



В одном городе жил купец с купчихою, и дал им господь сына не по годам 
смышленого, по имени Василия. Раз как-то обедали они втроем; а над столом висел 
в клетке соловей и так жалобно пел, что купец не вытерпел и проговорил: «Если б 
сыскался такой человек, который отгадал бы мне вправду, что соловей распевает и 
какую судьбу предвещает, кажись — при жизни бы отдал ему половину имения, да и 
по смерти отказал много добра». А мальчик — ему было лет шесть тогда — 
посмотрел отцу с матерью в глаза озойливо
[227]
и сказал: «Я знаю, что? соловей поет, да сказать боюсь». — «Говори без утайки!» 
— пристали к нему отец с матерью, и Вася со слезами вымолвил: «Соловей 
предвещает, что придет пора-время, будете вы мне служить: отец станет воду 
подавать, а мать полотенце — лицо, руки утирать». Слова эти больно огорчили 
купца с купчихою, и решились они сбыть свое детище; построили небольшую лодочку,
 в темную ночь положили в нее сонного мальчика и пустили в открытое море. На ту 
пору вылетел из клетки соловей-вещун, прилетел в лодку и сел мальчику на плечо.

Вот плывет лодка по? морю, а навстречу ей корабль на всех парусах летит. Увидал 
корабельщик мальчика, жалко ему стало, взял его к себе, расспросил про все и 
обещал держать и любить его, как родного сына. На другой день говорит мальчик 
новому отцу: «Соловей-де напевает, что подымется буря, поломает мачты, прорвет 
паруса; надо поворотить в становище». Но корабельщик не послушался. И впрямь 
поднялась буря, поломала мачты, оборвала паруса. Делать нечего, прошлого не 
воротишь; поставили новые мачты, поправили паруса и поплыли дальше. А Вася 
опять говорит: «Соловей-де напевает, что навстречу идут двенадцать кораблей, 
всё разбойничьих, во полон нас возьмут!» На тот раз корабельщик послушался, 
приворотил к острову и видел, как те двенадцать кораблей, всё разбойничьих, 
пробежали мимо.

Выждал корабельщик сколько надобно и поплыл дальше. Ни мало, ни много прошло 
времени, пристал корабль к городу Хвалынску; а у здешнего короля уже несколько 
годов перед дворцовыми окнами летают и кричат ворон с воронихою и вороненком, 
ни днем, ни ночью никому угомону
[228]
не дают. Что ни делали, никакими хитростями не могут их от окошек отжить
[229]
; даже дробь не берет! И приказано было от короля прибить на всех перекрестках 
и пристанях такову грамоту: ежели кто сможет отжить от дворцовых окошек ворона 
с воронихою, тому король отдаст в награду полцарства своего и меньшую королевну 
в жены; а кто возьмется за такое дело, а дела не сделает, тому отрублена будет 
голова. Много было охотников породниться с королем, да все головы свои под 
топор положили

Узнал про то Вася, стал проситься у корабельщика: «Позволь пойти к королю — 
отогнать ворона с воронихою». Сколько ни уговаривал его корабельщик, никак не 
мог удержать. «Ну, ступай, — говорит, — да если что недоброе случится — на себя 
пеняй!» Пришел Вася во дворец, сказал королю и велел открыть то самое окно, 
возле которого воронье летало. Послушал птичьего крику и говорит королю: «Ваше 
величество, сами видите, что летают здесь трое: ворон, жена его ворониха и сын 
их вороненок; ворон с воронихою спорят, кому принадлежит сын — отцу или матери, 
и просят рассудить их. Ваше величество! Скажите, кому принадлежит сын?» Король