выпил и вино и пиво, опьянел и пошел все, что ни попалось под руку, ломать и 
крушить; много доброго натворил: сады повалял, хоромы разметал! После и сам 
свалился и спал без просыпу трое суток; а как пробудился, стали ему показывать, 
сколько он бед наделал; великан страх как удивился и говорит: «Ну, Иван 
купеческий сын, узнал я, каков хмель; хвались же ты мною отныне и до? веку».




Золотая гора




№243
[218]


Промотался-прогулялся купеческий сын, до того пришло, что есть нечего; взял он 
лопату, вышел на торговую площадь и стал поджидать — не наймет ли кто в 
работники. Вот едет семисотный купец в раззолоченной карете; увидали его 
поденщики и все, сколько ни было, врозь рассыпались, по углам попрятались. 
Оставался на площади всего-навсего один купеческий сын. «Хочешь работы, 
молодец? Наймись ко мне», — говорит семисотный купец. «Изволь; я за тем на 
площадь пришел». — «А что возьмешь?» — «Положи на день по сотне рублев, с меня 
и будет!» — «Что так дорого?» — «А дорого, так поди — ищи дешевого; вишь, 
сколько народу здесь было, а ты приехал — все разбежались». — «Ну, ладно! 
Приходи завтра на пристань». На другой день поутру пришел купеческий сын на 
пристань; семисотный купец давно его дожидается. Сели они на корабль и поехали 
в море.
Ехали-ехали — посреди моря остров виднеется, на том острове стоят горы высокие, 
а у самого берега что-то словно огнем горит. «Никак пожар виден!» — говорит 
купеческий сын. «Нет, это мой золотой дворец». Привалили к острову, вышли на? 
берег; навстречу семисотному купцу прибежала жена вместе с дочкою, а дочь — 
такая красавица, что ни вздумать, ни взгадать, ни в сказке сказать. Тотчас они 
поздоровались, пошли во дворец и нового работника с собой взяли; сели за стол, 
стали пить-есть, веселиться. «Куда день ни шел! — говорит хозяин. — Сегодня 
попируем, а завтра и за работу примемся». А купеческий сын был собою молодец, 
статный, рослый, кровь с молоком; полюбился он красной де?вице. Вышла она в 
другую комнату, вызвала его тайком и дала ему кремень да кресало: «Возьми, 
будешь в нужде — пригодится!»
На другой день семисотный купец отправился с своим работником к высокой золотой 
горе: лезть на нее — не взлезть, ползти — не всползти! «Ну-ка, — говорит, — 
выпьем наперед». И поднес ему сонного зелья. Работник выпил и заснул. Купец 
достал нож, убил ледащую клячу, выпотрошил, положил парня в лошадиное брюхо, 
сунул туда лопату и зашил, а сам в кустах притаился. Вдруг прилетают во?роны 
черные, носы железные, ухватили падаль, унесли на гору и ну клевать; съели 
лошадь и стали было добираться до купеческого сына. Тут он проснулся, от черных 
воронов отмахнулся, глянул туда-сюда и спрашивает: «Где я?» Отвечает семисотный 
купец: «На золотой горе; бери-ка лопату да копай золото».
Вот он копал-копал, все на низ бросал; а купец на возы складывал. К вечеру 
девять возов поспело. «Будет! — говорит семисотный купец. — Спасибо за работу, 
прощай!» — «А я-то?» — «А ты как знаешь! Вас там на горе девяносто девять 
сгинуло; с тобой ровно сто будет!» — сказал купец и уехал. «Что тут делать? — 
думает купеческий сын. — Сойти с горы никак нельзя; приходится помереть 
голодною смертью!» Стоит на горе, а над ним так и вьются во?роны черные, носы 
железные: видно, добычу почуяли! Стал он припоминать, как все это сделалось, и 
пришло ему на ум, как вызывала его красная де?вица, подавала кремень да кресало,
 а сама приговаривала: «Возьми, будешь в нужде — пригодится!» — «А ведь это она 
недаром сказала! Дай попробую». Вынул купеческий сын кремень и кресало, ударил 
раз — и тотчас выскочило два мо?лодца: «Что угодно? Чего надобно?» — «Снесите 
меня с горы к морскому берегу». Только успел вымолвить, они его подхватили и 
бережно с горы снесли.
Идет купеческий сын по берегу, глядь — мимо острова корабль плывет. «Эй, добрые 
люди корабельщики! Возьмите меня с собой». — «Нет, брат! Некогда 
останавливаться, мы за эту остановку сто верст сделаем». Миновали корабельщики 
остров — стали дуть им ветры встречные, поднялась буря страшная. «Ах! Видно, он 
не простой человек; лучше воротимся да возьмем его на корабль». Повернули к 
острову, пристали к берегу, взяли купеческого сына и отвезли его в родной город.

Много ли, мало ли прошло времени — взял купеческий сын лопату, вышел на 
торговую площадь и ждет наемщика. Опять едет в раззолоченной карете семисотный 
купец; увидали его поденщики, все врозь рассыпались, по углам попрятались. 
Оставался один купеческий сын. «Наймись ко мне», — говорит ему семисотный купец.
 «Изволь! Положи на день по двести рублев и давай работу». — «Экой дорогой!» — 
«А дорогой, так поди — поймай дешевого; вишь, сколько народу здесь было, а ты 
показался — сейчас разбежались». — «Ну, ладно! Приходи завтра на пристань».
Наутро сошлись они у пристани, сели на корабль и поехали к острову. Там один 
день прогуляли, а другой настал — к золотой горе отправились. Приезжают туда, 
семисотный купец подносит работнику чарку: «Ну-ка выпей наперед!» — «Постой,