узнала виновного; взяла ножницы и остригла у него висок. «По этому знаку я его 
завтра узнаю и велю казнить». Поутру проснулся Иван купеческий сын, взялся 
рукой за голову — а висок-то острижен; вскочил он с постели и давай будить 
товарищей: «Полно спать, беда близко! Берите-ка ножницы да стригите виски». 
Через час времени позвала их к себе Елена Прекрасная и стала отыскивать 
виноватого; что за чудо? На кого ни взглянет — у всех виски острижены. С досады 
ухватила она свою волшебную книгу и забросила в печь. После того нельзя было ей 
отговариваться, надо было выходить замуж за царевича. Свадьба была веселая; три 
дня народ без просыпу пьянствовал, три дня кабаки и харчевни стояли отворены — 
кто хошь приходи, пей и ешь на казенный счет!
Как покончились пиры, царевич собрался с молодою женою ехать в свое 
государство; а двенадцать добрых молодцев вперед отпустил. Вышли они за? город, 
разостлали ковер-самолет, сели и поднялись выше облака ходячего; летели-летели 
и опустились как раз у того дремучего лесу, где своих добрых коней покинули. 
Только успели сойти с ковра, глядь — бежит к ним старик со стрелкою. Иван 
купеческий сын отдал ему шапку-невидимку. Вслед за тем прибежал другой старик и 
получил ковер-самолет; а там и третий — этому достались сапоги-скороходы. 
Говорит Иван своим товарищам: «Седлайте, братцы, лошадей, пора в путь 
отправляться». Они тотчас изловили лошадей, оседлали их и поехали в свое 
отечество. Приехали и прямо к царевне явились; та им сильно обрадовалась, 
расспросила о своем родном братце, как он женился и скоро ль домой будет? «Чем 
же вас, — спрашивает, — за такую службу наградить?» Отвечает Иван купеческий 
сын: «Посади меня в темницу, на старое место». Как его царевна ни уговаривала, 
он таки настоял на своем; взяли его солдаты и отвели в темницу.
Через месяц приехал царевич с молодою супругою; встреча была торжественная: 
музыка играла, в пушки палили, в колокола звонили, народу собралось столько, 
что хоть по головам ступай! Пришли бояре и всякие чины представляться царевичу; 
он осмотрелся кругом и стал спрашивать: «Где же Иван, мой верный слуга?» — «Он, 
— говорят, — в темнице сидит». — «Как в темнице? Кто смел посадить?» Докладует 
ему царевна: «Ты же сам, братец, на него опалился и велел держать в крепком 
заточении. Помнишь, ты его про какой-то сон расспрашивал, а он сказать не 
хотел». — «Неужли ж это он?» — «Он самый; я его на время к тебе отпускала». 
Царевич приказал привести Ивана купеческого сына, бросился к нему на шею и 
просил не попомнить старого зла. «А знаешь, царевич, — говорит ему Иван, — все, 
что с тобою случилося, мне было наперед ведомо; все это я во сне видел; оттого 
тебе и про сон не сказывал». Царевич наградил его генеральским чином, наделил 
богатыми именьями и оставил во дворце жить. Иван купеческий сын выписал к себе 
отца и старшего брата, и стали они все вместе жить-поживать, добра наживать.




Вещий сон [2]




№241
[215]


Жили-были мужик да баба, и стало им по ночам чудиться, будто под печкою огонь 
горит и кто-то стонет: «Ой, душно! Ой, душно!» Мужик рассказал про то соседям, 
а соседи присоветовали ему сходить в ближний город: там-де живет купец Асон, 
мастер разгадывать всякий сон. Вот мужик собрался и пошел в город; шел-шел и 
остановился на дороге переночевать у одной бедной вдовы. У вдовы был сын — 
мальчишка лет пяти; глянул тот мальчик на мужика и говорит: «Старичок! Я знаю, 
куда ты идешь». — «А куда?» — «К богатому купцу Асону. Смотри же, станет он 
тебе сон разгадывать и попросит половину того, что лежит под печкою; ты ему 
половины не давай, давай одну четверть. А коли спросит, кто тебя научил, про 
меня не сказывай».
На другой день поутру встал мужик и отправился дальше; приходит в город, 
разыскал Асонов двор и явился к хозяину. «Что тебе надобно?» — «Да вот, 
господин купец, чудится мне по ночам, будто в моей избушке под печкою огонь 
горит и кто-то жалобно стонет: ой, душно, ой, душно! Нельзя ли разгадать мой 
сон?» — «Разгадать-то можно, только дашь ли мне половину того, что у тебя под 
печкою?» — «Нет, половины не дам; будет с тебя и четверти». Купец было заспорил,
 да видит, что мужик стоит на своем крепко, и согласился; призвал рабочих с 
топорами, с лопатами и поехал вместе с ними к старику в дом. Приехал и велел 
ломать печь; как только печь была сломана, половицы подняты, сейчас и оказалась 
глубокая ямища — в косую сажень будет, и вся-то набита серебром да золотом.
Старик обрадовался и принялся делить этот клад на четыре части. А купец давай 
его выспрашивать: «Кто тебя научил, старичок, давать мне четверть, а не давать 
половины?» — «Никто не учил, самому в голову пришло». — «Врешь! Не с твоим умом 
догадаться. Слушай: коли признаешься, кто тебя научил, так все деньги твои 
будут; не возьму с тебя и четвертой доли». Мужик подумал-подумал, почесал в 
затылке и сказал: «А вот как поедешь домой, увидишь на дороге избушку; в той 
избушке живет бедная вдова, и есть у ней сын-малолеток — он самый и научил 
меня».
Купец тотчас в повозку и погнал лошадей скорою рысью. Приехал к бедной вдове.