— глотать с жадностью.




629

Распробовала.



630

Увидела.



631

Спрятался.



632


Записано в Оренбургской губ.
AT 300 А
 + отчасти
519
(Брунхильда: слуга помогает царевичу жениться на богатырке). Контаминация 
сюжетов, неоднократно встречающаяся в сборниках русских сказок и в имеющих, 
по-видимому, русское происхождение марийских сказках (
Четкарев
, № 18 и 24). Текст сборника Афанасьева отличается замечательной 
выразительностью традиционной стилистической формы и детальной разработки 
сюжета о змееборстве на мосту, и, в частности, таких традиционных для него, но 
отсутствующих в текстах № 134 и 135 эпизодов: чудесного рождения королевой, 
девкой-чернавкой, коровой от съеденной златоперой щуки и остатков от нее трех 
богатырей — Ивана-царевича, Ивана девкина сына, Ивана коровьего сына; 
состязания богатырей-братьев и выборов старшего; бросание героем-змееборцем во 
время боя на мосту своего сапога в избушку, где спят его братья. Характерный 
для восточнославянских сказок типа
300 А
и изредка встречающийся в латышских, эстонских, мордовских, чувашских и других 
сказках соседних народов эпизод, в котором герой бросает богатырский сапог, 
генетически связан с древними легендами-преданиями древней Руси. Одну из них — 
о богатыре Чоботке, который во время сражения снял чобот (сапог) и побил им 
вражеское войско, слышал в Киеве XVI в. и пересказал в своем путевом дневнике 
посол Эрих Ляссота (
Lassota E.
Tagebuch von Steblau. Halle, 1866, S. 205). Гиперболизированное изображение 
мощи героя восточнославянской сказки, расправляющегося с врагами по-простецки, 
неотделимо от ее демократического пафоса. Характерно, что для Ивана коровьего 
сына оружием служат, наряду с палицей, кулаки, сапог и даже поварешка («...
вышел, как махнул поварешкою, так половину войска и положил»), и это 
проявляется в противопоставлении его, богатыря самого «низкого» происхождения, 
королю и названным братьям: «Мне ваши стены — не стены, и решетки не решетки, 
захочу — все кулаком расшибу!» — угрожает Иван коровий сын королю, пытавшемуся 
заточить его в крепости. В большинстве восточнославянских сказок типа
300 А
герой является сыном собаки и во многих — сыном кобылы или коровы; многоголовые 
змеи, с которыми сражается герой, нередко также именуются чудо-юдами. 
Изображение того, как чудо-юдо змей многоглавый въезжает в полночь на мост и 
конь под ним спотыкается, отшлифовалось в традиционные стилистические формулы, 
перешедшие в марийские (
Четкарев
, № 18), румынские (Румынские сказки / Сост. А. Садецкий, М., 1960, с. 5—15) и 
другие национальные варианты. Обращает внимание относительная близость героики 
восточнославянских сказок к героике былинного эпоса. Как и в эпосе, 
значительную активную роль играет богатырский конь, — он спешит на помощь герою 
и выручает его. В западных вариантах сюжета, — румынских, венгерских, чешских, 
словацких, а также в некоторых закарпатских и галицийских украинских, — герою 
помогает одолеть змея не конь, а ворон или ворона. Из характерных для 
восточнославянских вариантов подробностей отметим также изображение старой 
змеихи, матери убитых змеев, в облике чудовищной огромной свиньи, которая под 
ударами молотов кузнецов изрыгает из своей пасти проглоченных братьев змееборца 
и «рассыпается аредом». В восточнославянские сказки типа
300 А
нередко переходят стилистические формулы из других сказок, например, из