навстречу Афанасьеву в доставлении материалов, следуя его личным и печатным 
призывам
[979]
и — главное — видя, что дело с изданием сказок наконец-то сдвинулось с места и 
находится в надежных и авторитетных руках. По мере выхода выпусков сборника в 
свет, расширялась и корреспондентская сеть Афанасьева. Самым значительным 
вкладчиком в собрание был В. И. Даль. Когда появился 1-й выпуск «Народных 
русских сказок», Даль жил в Нижнем Новгороде и находился на пороге издания 
«Толкового словаря русского языка». Получив от Афанасьева письмо с предложением 
передать в его распоряжение записанные им сказки, он без промедления ответил 
полным согласием. «У меня собрано сказок несколько стоп; конечно, тут много 
мусора, много и повторений. Издать я не собираюсь их, потому что у меня слишком 
много другой работы (словарь). Как успею разобрать их, так и доставлю...»
[980]
.

Из сказок, безвозмездно переданных Далем (более 1000 текстов), Афанасьев 
отобрал для печати около 200, составивших в значительной мере содержание 4-го и 
последующих (особенно 5, 6 и 7-го) выпусков сборника.
Еще в 1848—1849 гг., проезжая через Воронеж в Бобруйск на побывку к брату Ивану,
 Афанасьев через посредство М. Ф. Де-Пуле знакомится с местным 
литературно-краеведческим кружком, возглавлявшимся советником губернского 
правления Н. И. Второвым и товарищем председателя гражданской палаты К. О.
 Александровым-Дольником. Кружок, вошедший в литературу под названием 
«Второвский кружок», объединял выпускников Московского, Петербургского, 
Харьковского и Казанского университетов и ставил перед собой задачу изучения 
Воронежской губернии во всевозможных отношениях — историческом, этнографическом,
 научном.

По свидетельству М. Де-Пуле
[981]
, Афанасьев был в восторге от деятельности воронежского кружка и, раз установив 
знакомство с ним, долгое время находился в близких отношениях с некоторыми его 
членами. Такое общение приносило обоюдную пользу: через Афанасьева прямо или 
через его брата
[982]
члены кружка постоянно находились в курсе дел Московского университета и всех 
событий в литературе и науке; Афанасьев же получил действенную помощь с их 
стороны в доставке некоторых фольклорных материалов, в дополнение к тем, что 
удалось записать ему самому в пределах Воронежской губернии. В сборник 
«Народные русские сказки» вошло всего 24 текста сказок Воронежской губернии. 10 
из них записаны самим Афанасьевым, а остальные Второвым (его сказки появляются 
начиная с третьего выпуска) и Александровым-Дольником
[983]
.

Всего в сборнике Афанасьева представлены русские сказки более чем из тридцати 
губерний, украинские — из трех (Полтавская, Харьковская, Черниговская), 
белорусские — из одной (Гродненская губерния).

Как в 40-х, так и в 50-х и 60-х годах вопросы о том, от кого записывать устные 
произведения и какие из них считать подлинно народными, не сходили со страниц 
печати. Демократическая фольклористика в лице Белинского и Добролюбова 
придерживалась того мнения, что подлинно народными могут считаться лишь те 
произведения, которые непосредственно и по возможности точно записаны в 
народной среде, прежде всего со слов крестьян. Этому же принципу следовал и 
Афанасьев. В рецензии на сборник Е. А. Чудинского (1864) он отмечал как 
существенный недостаток то, что под рубрикой «народные русские сказки» издатель 
поместил некоторые явно заимствованные или переделанные литературные 
произведения; текст же сказок изложил «без удержания народного склада и 
оборотов», языком «челяди, цивилизующейся около бар или самих издателей». Пора 
бы собирателям поэтических созданий народа, — писал Афанасьев, — обращаться не 
к дворовой челяди, а к настоящим, истым поселянам, которые, не мудрствуя, 
лукаво, сберегли предание в несравненно большей свежести
[984]
.


Афанасьев не ограничивался только собиранием и публикацией сказок, но и ставил 
перед собой задачу их изучения. При подготовке второго издания комментирование 
и систематизация сказок осуществлялась им на основе мифологической теории, 
которой он с увлечением следовал. Начиная с 1-го выпуска (1855) и кончая 
последним — 8-м (1863), сборник сказок Афанасьева довольно оживленно обсуждался 
в печати
[985]
. Мнения о нем на всем протяжении издания были разноречивы. И это естественно, 
поскольку наука о фольклоре, принципах его научного собирания и издания в то 
время находилась в начальной стадии. Как и от кого записывать сказки, каким 
образом их издавать — эти вопросы по-настоящему встали перед русской научной 
общественностью только с появлением 1-го выпуска сказок Афанасьева. Некоторые