говорит Иван-царевич: «Бери, народ православный, что кому надобно!»

Тотчас зачали тащить, что кому надобно, и разнесли по домам; остался один 
Иван-царевич на горе?, и гласит ему мертвый богатырь: «Благодарю тебя, млад 
Иван-царевич, что похоронил меня в честности, и дарю тебе своего коня: стоит он 
в казенном погребе за двенадцатью дверьми железными, за двенадцатью замками 
медными, на двенадцати цепях; дарю тебе и меч и латы мои. Если сможешь, владей 
на здоровье!» Иван-царевич пошел в казенный погреб и начал двери ломать; он 
кулаком дверь проломит, а лошадь цепь перервет. Так Иван-царевич все двери 
переломал, а лошадь все цепи перервала. И хотела эта лошадь на волю уйтить; но 
Иван-царевич ухватил ее за гриву и говорит: «Стой, конь, волчье мясо, 
сорокаалтынная кляча! Кому же на вас и ездить, как не нам, добрым мо?лодцам?» 
Надел на коня узду, оседлал его; на себя наложил латы богатырские, в правую 
руку меч взял и начал мечом помахивать, ровно как гусиным пером.
Отправляется он в путь-дорогу; ехал много ли, мало ли время, все земли проехал 
и попал в трехсотенное государство, где только лес да вода. В лесу тропинка 
есть — только пешему пройти да верхом проехать; Иван-царевич пустился по той 
тропинке и приехал к избушке. Вошел в эту избушку; там живет красная девушка. 
Говорит ему девушка: «Куда тебя бог несет?» Отвечает Иван-царевич: «К твоей 
сестре, Елене Прекрасной, — достать живой и мертвой воды и моложавых яблоков да 
ее портрет». — «Садись же ты, добрый мо?лодец, на моего летучего сокола; а 
своего коня у меня оставь». Сел он на сокола и полетел. Летел-летел, стоит еще 
избушка; вошел — в избушке сидит красная девушка. Спрашивает Иван-царевич: «Как 
бы мне проехать к твоей сестре, Елене Прекрасной?» Говорит девушка: «Садись на 
моего сокола, а своего у меня оставь, и прилетишь ты к ее дому; там стоят 
двенадцать церквей, и от всякой церкви всё шнуры натянуты. Постарайся ты, как 
можно, чтобы живо перелететь, за шнуры не зацепить».
Иван-царевич прилетел к дому Елены Прекрасной; вошел в одну горницу, потом в 
другую: в обеих девушки почивают — одна другой краше! Ступил в третью горницу, 
а там почивает сама Елена Прекрасная, и стоит у ней на столе живая и мертвая 
вода, и портрет ее тут же; а из этой горницы ход в сад, где моложавые яблоки. 
Иван-царевич взял живую и мертвую воду и портрет Елены Прекрасной, самоё ее 
облюбил; потом вскочил в сад, сорвал пять яблоков, завязал в платок и вышел из 
дому; сел на сокола и полетел, да как стал перелетать через шнуры, и говорит 
сам себе: «Что я за воин храбрый! Дай зацеплю за шнуры». Зацепил за шнуры, и во 
всех церквах колокола зазвонили, и проснулась Елена Прекрасная и говорит: «Что 
такой за невежа был, квашню раскрыл и две полушки на смех положил!» Сейчас 
крикнула: «Подавайте моего доброго коня, я его на дороге догоню».
А Иван-царевич прилетел в избушку к Елениной сестре, переменил одного сокола на 
другого и опять вперед полетел. Вслед за ним и Елена Прекрасная к своей сестре 
приехала и говорит ей: «Для чего вы приставлены? Ничего не видите! Какой-то 
невежа был, мою квашню раскрыл, на покрышке две полушки положил». Отвечает 
сестра: «Я сама в дороге была, своего сокола запарила и здесь никого не видала».
 Елена Прекрасная опять поехала догонять Ивана-царевича; а Иван-царевич приехал 
в другую изобку и переменил сокола на богатырского коня. Приезжает Елена 
Прекрасная к другой сестре и говорит: «Что вы смотрите! Для чего вы здесь 
приставлены? У меня какой-то невежа был, квашню раскрыл — не покрыл, на смех 
две полушки положил». Отвечает сестра: «Изволь посмотреть моего сокола, весь в 
поту! Я сама из дороги сейчас приехала».
Иван-царевич приехал в третью изобку, и дала ему старуха платочек: «Если за 
тобой будут гнаться, то брось этот платочек». Приезжает к старухе Елена 
Прекрасная и говорит: «Что вы смотрите, для чего вы приставлены? У меня 
какой-то невежа был, квашню раскрыл — не покрыл, на смех две полушки положил». 
Отвечает старуха: «Я сама сейчас из дороги приехала».
Елена Прекрасная опять погналась в погоню за Иваном-царевичем и как стала 
догонять его, Иван-царевич бросил платочек — и сделалось ужасное море, что 
нельзя ни пройтить, ни проехать. Подъехала Елена Прекрасная к берегу и 
закричала через море: «Кто такой в моем царстве был, царь-царевич или 
король-королевич?» Отвечает Иван-царевич: «Я ни царь, ни король, а малолетний 
царский сын». — «Дожидайся ж меня! — сказала Елена Прекрасная. — Через 
двенадцать лет я к тебе буду на двенадцати кораблях».
Иван-царевич повернул прочь от моря и попал другою дорогою — не там, где прежде 
ехал, и прискакал к большому дому; въехал на двор, на дворе стоит столб точеный,
 у столба прибито кольцо золоченое; привязал своего коня к золоченому кольцу, 
дал ему белоярой пшеницы и пошел в горницу. Сидит в горнице красная де?вица и 
говорит ему: «Неладно, православный, ты сюда попал! Здесь живет ведьма, летает 
она по дорогам на соколе и ловит крещеный народ к себе на мытарства. Я сама 
заполонена здесь двенадцатый год; если ты возьмешь меня с собою, то я тебя 
добру научу: как прилетит ведьма да станет класть тебя на кровать, то смотри к 
стенке не ложись!» Вот прилетела ведьма и стала его к стенке класть; а он к 
стенке не ложится. «Мне, — говорит, — надо выходить к лошади». Ведьма сама 
легла к стенке, а Иван-царевич с краю, да тотчас отвинтил все три винта — 
ведьма и попала в погреб.
Взял он с собой красну де?вицу и поехал; много ли, мало ли места отъехал, видит 
— на дороге яма, и лежат около этой ямы два человека. Спрашивает Иван-царевич: 
«Что вы за люди и чего дожидаетесь?» — «Ах, Иван-царевич! Ведь мы твои братья». 
— «Что ж вы, братцы, высматривали?» — «Да вот здесь прекрасная девушка 
посажена». Сказал им Иван-царевич: «Возьмите-ка, братцы, у меня да подержите 
живую и мертвую воду и моложавые яблоки, а меня опустите в эту яму; я вам 
достану оттудова прекрасную девушку. Как скоро вы девушку вытащите, опущайте за