целющая точится: кто этой воды достанет да изопьет, тот тридцатью годами моложе 
будет». — «Ну, брат, тебе туда не доехать!» — «Отчего так?» — «Оттого, что есть 
на пути три реки широкие, на тех реках три перевоза: на первом перевозе отсекут 
тебе правую руку, на втором — левую ногу, а на третьем голову снимут». 
Дмитрий-царевич прикручинился, повесил буйную голову ниже могучих плеч и 
думает: «Не то отцову голову, не то свою жалеть! Ворочусь-ка я назад». 
Спустился с горы, воротился к отцу и говорит: «Нет, батюшка, не мог разыскать; 
про ту де?вицу нигде слыхом не слыхать!»
Стал проситься середний сын, Василий-царевич: «Батюшка! Благослови меня, может 
я разыщу». — «Ступай, сынок!» Василий-царевич взял с собой войска сто тысяч и 
отправился в путь-дорогу; едет день, едет неделю, едет месяц, и два, и три, и 
заехал в такие места пустынные, что только леса да болота. Нашел тут бабу-ягу 
костяную ногу?, ж... жилиную. «Здравствуй, баба-яга костяная нога!» — 
«Здравствуй, добрый мо?лодец! Что, от дела лытаешь али дела пытаешь?» — «Дела 
пытаю! Слышал я, что за тридевять земель, в тридесятом государстве, есть 
красная де?вица — с рук и с ног целющая вода льется». — «Есть, батюшка, есть! 
Только тебе туда не доехать». — «Отчего так?» — «Оттого, что есть на пути три 
перевоза: на первом перевозе отсекут тебе правую руку, на втором — левую ногу, 
а на третьем — голова долой». Василий-царевич призадумался: «Не то отцову 
голову жалеть, не то свою беречь! Ворочусь-ка я назад подобру-поздорову». 
Воротился и сказал отцу: «Нет, батюшка, не мог разыскать; про ту де?вицу нигде 
слыхом не слыхать!»
Стал проситься меньшой сын, Иван-царевич: «Батюшка! Благослови, не найду ли я». 
Отец благословил: «Ступай, любезный сын! Бери себе войска и казны сколько 
надобно». — «Мне ничего не надо, только дай доброго коня да меч-кладенец». Сел 
Иван-царевич на коня, взял меч-кладенец и отправился в путь-дорогу; едет день, 
едет неделю, едет месяц, и два, и три, и заехал в такие места, что конь его по 
колена в воде, по грудь в траве идет, а ему, доброму мо?лодцу, есть нечего. 
Увидал избушку на курьих ножках, вошел туда, а в избушке сидит баба-яга 
костяная нога. «Здравствуй, бабушка!» — «Здравствуй, Иван-царевич! Что, от дела 
лытаешь али дела пытаешь?» — «Какое дело! Еду в тридесятое государство: там, 
говорят, есть красная де?вица — с рук и с ног вода целющая точится». — «Есть, 
батюшка! Хоть видом не видала, а слыхом слыхала; только тебе до ней не 
добраться». — «Отчего так?» — «Оттого, что есть на пути три перевоза: на первом 
перевозе отсекут тебе правую руку, на другом — левую ногу, а на третьем — 
голову». — «Ну, бабушка, одна голова не бедна! Поеду — что бог даст». — «Эх, 
Иван-царевич! Лучше назад воротись, ты еще млад юноша — нигде в опасных местах 
не бывал, больших страхов не видал». — «Нет, коли взялся за гуж — не говори, 
что не дюж!»
Попрощался с бабой-ягою и поехал дальше: едет день, другой и третий и 
подъезжает к первому перевозу. Перевозчики на другой стороне спят. «Что делать? 
— думает Иван-царевич. — Если крикну — навек оглушу, если свистну — перевоз 
потоплю». Свистнул он вполсвиста; перевозчики тотчас вскочили и переправили его 
через реку. «Что вам за работу, братцы?» — «Подавай правую руку». — «Ну, рука 
мне самому надобна!» Махнул царевич мечом направо-налево, перебил всех 
перевозчиков, сел на коня и поскакал. На двух других перевозах точно так же 
отделался. Подъезжает к тридесятому государству, на рубеже дикий человек стоит 
— ростом с лесом ровен, толщиной словно копна большая, в руках держит 
коренастый дуб. Говорит великан Ивану-царевичу: «Куда, червяк, едешь?» — «Еду я 
в тридесятое царство, хочу повидать красную де?вицу, у которой с рук и с ног 
целющая вода льется». — «Куда тебе, коротышке! Я сто лет стерегу ее царство; не 
тебе чета — приезжали сюда сильномогучие богатыри, да и те пали от моей крепкой 
руки; а ты что? Как есть червяк!»
Видит царевич, что не сладить ему с великаном, и повернул в сторону; шел-шел и 
очутился в дремучем лесу. В лесу стоит избушка, а в избушке стародревняя 
старуха сидит; увидала доброго мо?лодца и говорит: «Здравствуй, Иван-царевич! 
Зачем тебя бог занес?» Он рассказал ей все без утайки; старуха дала ему зелье 
волшебное да клубочек. «Ступай, — говорит, — в чистое поле, разведи костер и 
брось в огонь это зелье; да смотри, сам за ветром стань. От этого зелья 
волшебного уснет великан крепким сном; ты сруби ему голову, покати клубочек и 
поезжай за ним следом. Клубочек доведет тебя до тех самых мест, где царствует 
красная де?вица; живет она в большом золотом дворце и часто выезжает с своим 
войском в зеленые луга тешиться: девять дней гуляет, да потом девять дней 
богатырским сном спит». Иван-царевич поблагодарил старуху и поехал в чистое 
поле; в чистом поле развел костер и бросил в огонь волшебное зелье. Буйным 
ветром потянуло дым в ту сторону, где стоял настороже дикий человек; замутилось 
у него в очах, лег он на сырую землю и крепко-крепко заснул. Иван-царевич 
отрубил ему голову, покатил клубочек и пустился дальше.
Ехал-ехал — вон уж золотой дворец виднеется; свернул с дороги, коня на траву 
пустил, а сам в кусты залез. Только успел спрятаться, от золотого дворца пыль 
столбом подымается: выезжает красная де?вица с своим войском в зеленые луга 
тешиться. Смотрит царевич — все войско из одних девиц набрано: та хороша, а та 
еще лучше! А всех краше, ненагляднее сама царица. Девять дней она в зеленых 
лугах гуляла, а царевич глаз с нее не сводил и все не мог насмотреться. На 
десятый день идет он в золотой дворец: на пуховой на постели лежит красная 
де?вица, богатырским сном почивает — с рук и с ног целющая вода точится; вместе 
с нею спит и ее войско верное. Иван-царевич набрал два пузырька целющей воды; 
молодецкое сердце не выдержало — смял он де?вичью красу, вышел из дворца, сел 
на своего доброго коня и поскакал домой.
Девять суток спала красная де?вица, а как пробудилась — страшно разгневалась,