говорила: «Бухтан Бухтанович, хошь ли, я тебя женю у царя на дочери?» — «Что ты,
 лиска!» — «Есть ли у тебя сколько-нибудь денег?» — «Да есть: всего один пятак».
 — «Подай и тот сюда!» Лисица пошла, разменяла пятак на мелкие деньги — на 
копейки, денежки и полушки; пошла к царю и говорит: «Царь, вольный человек! Дай 
четверика, у Бухтана Бухтановича деньги смерить». Он говорит: «Возьми». Она 
принесла домой; деньгу, копейку запихала за обруч и отнесла к царю и говорит: 
«Царь, вольный человек! Четверика мало; дай полмеры, деньги у Бухтана 
Бухтановича смерить». — «Возьми».

Она взяла, принесла домой; деньгу, копейку запихала за обруч и отнесла к царю: 
«Царь, вольный человек! Полмеры мало, дай меру». — «Возьми меру». Она взяла, 
принесла домой и остальное от пятака запихала за обру?чье и отнесла к царю. 
Царь говорит: «Смерила ли, лиска?» Лиска сказала: «Всё вцеле
[760]
. Ну, царь, вольный человек! Я пришла к тебе за добрым делом: отдай дочь свою 
за Бухтана Бухтановича». — «Ну, ладно, покажи же ты мне жениха». Она побегла 
домой. «Бухтан Бухтанович! Есть ли у тебя какое-нибудь платье? Надевай». Бухтан 
Бухтанович оболокся
[761]
и пошел с лисою к царю. Идут по ряду, и привелось им идти по мостику — грязный 
такой! Лиска пихнула его, и Бухтан Бухтанович ввалился в грязь. Она прибегла к 
нему: «Что ты, что ты, Бухтан Бухтанович?» А сама грязью-то всего его замарала. 
«Постой же, Бухтан Бухтанович! Я к царю сбегаю».


Лиска прибегла к царю и говорит: «Царь, вольный человек! Мы шли с Бухтаном 
Бухтановичем по мостику — мостик скверный такой! — мы как-то не постереглись, 
ввалились; Бухтан Бухтанович весь замарался; идти-то нехорошо в город; нет ли у 
тебя платья ежеденного?» — «На, возьми». Лиска побегла. Прибегла. «Бухтан 
Бухтанович! На, переоболокись
[762]
да пойдем». Пришли к царю. У царя было уже налажено
[763]
на стол. Бухтан Бухтанович никуда не глядит, как на себя, — отроду не видал он 
такого платья! Царь и моргнул лиске: «Лиска, что это Бухтан Бухтанович-то 
никуда не глядит, как на себя?» — «Царь, вольный человек! Ему стыдно кажется, 
что на нем эко платье; Бухтан Бухтанович экого платья-то отроду не нашивал 
дрянного. Царь, вольный человек! Дай ему платье то, которое носишь ты в пасху». 
А сама и шепнула Бухтану Бухтановичу: «Не гляди на себя!» Бухтан Бухтанович 
опять глядит никуды, что на стул: стул был вызолоченный. Царь шепнул лиске: 
«Лиска, что это Бухтан Бухтанович никуды не глядит, что на стул?» — «Царь, 
вольный человек! У их экого стулья?-то по баням много». Царь хлоп стул за дверь.
 Лиска шепнула Бухтану Бухтановичу: «Не гляди в одно место; гляди туды да 
и?нуды
[764]
». Ну, тут стали толковать о добром деле, о сватанье.


Ну, свадьбу сыграли; долго ли у царя? Ни пива варить, ни вина курить, все 
готово. Бухтану Бухтановичу три корабля нагрузили, и поехали домой на кораблях. 
Едут домой: Бухтан Бухтанович едет на кораблях с женкою, а лиска по? берегу 
бежит. Бухтан Бухтанович увидел свою печь и скричал: «Лиска, лиска! Эводе 
моя-то печь!» — «Молчи, Бухтан Бухтанович; стыдно!» Бухтан Бухтанович едет, а 
лиска наперед бежит по берегу; прибегла наперед, вызнялась на уго?р
[765]
, стоит на угоре дом каменный пребольшущий, и царство явилось преогромное. Она 
в избу — нету никого в избе, забегла в палату — в большом углу лежит-протянулся 
Змей Змеевич, сидит на печном столбе Ворон Воронович, сидит на престоле Кокот 
Кокотович
[766]
. Лиска говорит: «Что вы тут сидите! Царь идет с огнем, царица с маланьёй
[767]
, сожгут и спалят вас». — «Лиска, куда мы?» — «Кокот Кокотович, поди ты в 
бочку!» Лиска заперла в бочку Кокота Кокотовича. «Ворон Воронович, поди ты в 
ступу, давай!»
[768]
Ворона Вороновича в ступу заперла; Змея Змеевича в солому завертела и вынесла 
на у?лку. Корабли пришли. Лиска приказала в воду свезти всех их; казаки
[769]
сейчас свезли в воду.

Бухтан Бухтанович в тот дом все житейское свое перевез, там жил-поживал, добра 
наживал, царил-властвовал, да там и живот скончал.




Козьма Скоробогатый