змию, взял и положил их под камень, а туловище зарыл в землю. Тут девица 
обрадовалась и говорит этим молодцам: «Возьмите меня, голубчики, с собою». — 
«Да ты чья?» — спросили они. Она говорит, что царская дочь; Фролка также 
рассказал ей, что было нужно; вот и сошлось у них дело! Царевна позвала их в 
хоромы, накормила-напоила и просит, чтоб они выручили и других ее сестер. 
Фролка отвечал: «Да мы за этим и посланы!» Царевна рассказала, где живут ее 
сестры: «У средней сестры еще страшнее моего: с нею живет змий семиголовый». — 
«Нужды нет! — сказал Фролка. — Мы и с тем справимся; разве долго покопаюсь я с 
двенадцатиглавым змием». Распростились и пошли дальше.
Приходят к средней сестре. Палаты, в которых она заключена была, огромные, а 
вокруг палат ограда высокая, чугунная. Вот подошли они и начали искать ворота; 
нашли, Фролка что ни есть силы бухнул в ворота, и ворота растворились; вошли 
они на двор и опять по-прежнему сели позакусить. Вдруг летит семиглавый змий. 
«Что-то русским духом пахнет! — говорит он. — Ба! Это ты, Фролка, сюда зашел. 
Зачем?» — «Я знаю, зачем!» — отвечал Фролка, сразился с змием и с одного маху 
сшиб ему все семь глав, положил их под камень, а туловище зарыл в землю. Потом 
вошли они в палаты; проходят комнату, другую и третью, в четвертой увидали 
среднюю царскую дочь — сидит на диване. Как рассказали они ей, каким образом и 
для чего сюда пришли, она повеселела, начала угощать их и просила выручить от 
двенадцатиглавого змия ее меньшую сестру. Фролка сказал: «А как же! Мы за этим 
и посланы. Только что-то робеет сердце; ну, да авось бог! Поднеси-ка нам еще по 
чарочке».
Вот выпили они и пошли; шли-шли и пришли к оврагу крутому-раскрутому. На другой 
стороне оврага стояли вместо ворот огромные столбы, а к ним прикованы были два 
страшные льва и рычали так громко, что Фролка только один устоял на ногах, а 
товарищи его от страха попа?дали на землю. Фролка сказал им: «Я не такие 
страсти видал — и то не робел, пойдемте за мною!» — и пошли дальше.
Вдруг вышел из палат старец — примерно лет семидесяти, увидал их, пошел к ним 
навстречу и говорит: «Куда вы идете, мои родимые?» — «Да вот в эти палаты», — 
отвечал Фролка. «И, мои родимые! Не на добро вы идете; в этих палатах живет 
двенадцатиглавый змий. Теперь его нет дома, а то бы он вас сейчас поел!» — «Да 
нам его-то и нужно». — «Когда так, — сказал старик, — ступайте; я проведу вас 
туда». Старик подошел ко львам и начал их гладить; тут Фролка пробрался с 
своими товарищами на двор.

Вот взошли они и в палаты; старик повел их в ту комнату, где жила царевна. 
Увидала она их, проворно скочила с кровати, подошла и порасспросила: кто они 
таковые и зачем пришли? Они рассказали ей. Царевна угостила их, а сама уж 
начала сряжаться
[547]
. Только стали они выходить из хором — вдруг видят в версте от них летит змий. 
Тут царская дочь бросилась назад в хоромы, а Фролка с товарищами пошел 
навстречу и сразился с змием. Змий сначала очень шибко напал на них, но Фролка 
— парень расторопный! — успел одержать победу, сшиб ему все двенадцать голов и 
кинул их в овраг. Потом вошли назад в хоромы и начали гулять от радости пуще 
прежнего; а после отправились в путь и зашли за другими царевнами и все вместе 
прибыли на родину. Царь оченно обрадовался, растворил им свою царскую казну и 
сказал: «Ну, верные мои слуги, — берите, сколько угодно, себе денег за работу». 
Фролка был тороват: принес свою большую шапку треу?ху; солдат принес свой ранец,
 а Ерема принес куриное лукошко. Вот Фролка первый стал насыпать, сыпал-сыпал, 
треуха и прорвалась, и серебро утонуло в грязь. Фролка опять начал сыпать: 
сыпет, а из треухи валится! «Нечего делать! — сказал Фролка. — Верно, вся 
царская казна за меня пойдет». — «А нам-то что останется?» — спросили его 
товарищи. «У царя достанет казны и на вас!» Ерема давай-ка, пока деньги есть, 
насыпать лукошко, а солдат ранец, насыпал и пошли себе домой. А Фролка с 
треухою остался подле царской казны и поныне сидит да насыпает. Когда насыпет 
треуху, тогда дальше скажу; а теперь нет мочи и духу.





Норка-зверь




№132
[548]



Жив сабе царь да царица. У них было три сына: два разумных, а третий дурень. У 
царя быв зверинец, у которам множества было разных зверей. В етат зверинец 
унадився вяликий зверь — Норка яго звали — и багата рабив шкоды
[549]
: каждаю ночь поедав зверей. Царь чаго не рабив — не мог истребить яго; во 
упосли сзывая сваих сынов да и кажа: «Хто истребить Норку-зверя, дам тому 
палавину царства». Во старший и памався
[550]