Обрадовался Ута-Саган-батор женитьбе младшего сына, после большого пира 
выстроил для молодых отдельный дворец, чтобы жили они в нем, забот не зная.
Вот однажды призывает Ута-Саган-батор своих сыновей. Не мешкая, явились они и 
спрашивают:
— Зачем звал, батюшка?
Тогда Ута-Саган-батор дал своим сыновьям по куску отменного шелка и говорит:
— Пусть ваши жены сошьют мне к завтрашнему дню шелковые рубашки. Да чтобы 
красивы были и без изъяну!
Разошлись братья по домам. Мрачней тучи явился домой Бардабай-бохо. 
Жена-лягушка и спрашивает:
— Отчего ты такой печальный?
— Батюшка дал нам с братом по куску шелка и велел сшить рубашки, да чтобы 
красивы были и без изъяна, — отвечает Барбадай-бохо.
— Давай сюда шелк и не печалься, к завтрашнему дню все будет готово, — сказала 
жена-лягушка, взяла ножницы и, не мешкая, приступила к работе.
А Шара-Сэсэк решила подсмотреть, как будет шить рубашку старшая 
невестка-лягушка. Заглянула Шара-Сэсэк в окно и видит: невестка-лягушка взяла 
отрез шелка, разрезала его на мелкие кусочки и выбросила за дверь. Побежала 
Шара-Сэсэк домой, изрезала свой шелк на куски и выбросила на улицу. У 
невестки-лягушки все нарезанные и выброшенные куски собрала черная собака и 
отнесла белой корове с черным пятном на лопатке. Сжевала корова кусочки шелка, 
а вместо жвачки выплюнула готовую рубашку, сшитую без единого шва. Черная 
собака отнесла рубашку своей хозяйке, и та довольна осталась: «Хорошо, — 
говорит, — сшито!»
А у младшей невестки Шара-Сэсэк шелковые кусочки ветер разнес. Не знает 
Шара-Сэсэк, что и делать. С большим трудом нашла она подходящий отрез шелка, 
кое-как сшила рубашку и отдала мужу.
Поутру явились сыновья к Ута-Саган-батору, подают рубашки, сшитые невестками. 
Взял он в руки рубашку, сшитую Шара-Сэсэк, и говорит:
— Не пристало мне носить такую одежду! — и отдал рубашку дворовым людям. А 
рукоделие невестки-лягушки так понравилось Ута-Саган-батору, что он тут же 
надел новую рубашку и девять дней ее не снимал. На десятый день призвал батор 
своих сыновей и говорит им:
— Год длинен многими днями. Но он не должен быть скучен. Хочу сделать большой 
пир, приезжайте на него со своими женами.
Мрачнее тучи пришел домой Барбадай-бохо.
— Отчего ты такой печальный? — спрашивает его жена-лягушка.
— Батюшка приказал нам с братом явиться на пир вместе с женами. Шигишке-бохо 
приедет со своей красавицей Шара-Сэсэк, а мы приедем с тобой на посмешище.
— Не печалься, — говорит жена-лягушка. — Я сделаю так, что над нами не будут 
смеяться.
Приготовился Ута-Саган-батор к большому пиру. Наварили слуги гору мяса, 
припасли озеро вина. Велел батор ударить в золотой барабан, собрать подданных 
северной стороны; велел ударить в серебряный барабан, кликнуть поданных с юга. 
В урочный час собрались подданные во дворце Ута-Саган-батора. В черной железной 
коляске, запряженной четырьмя карими иноходцами, приехал младший сын со своей 
женой Шара-Сэсэк. Встретили их с большими почестями.
Тем временем жена-лягушка говорит своему мужу:
— Ты покамест поезжай один, а я прибуду следом за тобою. Когда начнется пир и 
среди общего веселья и шума вдруг затрясется земля, загремит гром и твой отец, 
соскочив с трона, спросит: «Откуда и чье войско нагрянуло?» Ты скажи ему: 
«Успокойся, отец, это моя лягушка на своей колымаге едет, стуча и гремя на всю 
округу».
Вот начался богатый пир. И вдруг вздрогнула земля, загудело поднебесье. 
Соскочил с трона Ута-Саган-батор.
— Откуда и чье войско нагрянуло? — спрашивает.
— Успокойся, отец, — отвечает Барбадай-бохо, — это моя лягушка на своей 
колымаге едет, стуча и гремя на всю округу.
Только успел сказать, как въехала во двор белосеребряная коляска, запряженная 
четырьмя белыми иноходцами. На передке кучер сидит, а на запятках — слуги в 
дорогих доспехах. Вышла из коляски несказанной красоты девица, поклонилась 
Ута-Саган-батору.
— Не узнаете свою старшую невестку? — спрашивает.
Диву дался Ута-Саган-батор, но еще больше удивился Барбадай-бохо. Обрадовался 
он великой радостью тому, что у него такая красивая жена.
Прошла старшая невестка к столу, села рядом с младшею. От заревого света правой 
щеки прибывшей красавицы осветилась правая стена, от макового света левой щеки 
— левая стена. Старшая невестка ест, от гостей не отставая, а косточки в правый 
рукав складывает; пьет, но больше в левый рукав выливает. Увидела такое младшая 
невестка Шара-Сэсэк и тоже стала складывать кости и выливать вино в рукава. Тут 
хлопнул в ладоши Ута-Саган-батор.
— Пусть мои невестки спляшут! — говорит. Выступила в круг своею легкою стопой 
старшая невестка, да так прошлась, что на плоском камне трава проросла, на 
черной воде пенки вскипели. Взмахнет она правой рукой — из рукава золотой стол 
появляется, самыми разными яствами уставленный. Взмахнет левой рукой — 
появляется серебряный стол с дорогими винами и сладкими закусками.
Настала очередь младшей невестки. Не уступила она в умении плясать, но и в этот 
раз плохую службу сослужила ей страсть к подглядыванию: взмахнула она правою 
рукой — посыпались из рукава кости, взмахнула левою — полилось вино прямо на 
головы гостям. Среди общего смятения вышел Барбадай-бохо украдкой из дворца,