— Богдо-лама передо мною вставал?
— Вставал! — отвечают нойоны.
— Богдо-лама молоко, которое я принес, пил?
— Пил! — говорят нойоны.
— Богдо-лама свою медную шапку мне отдал?
— Отдал! — говорят нойоны. — Все так! Все так!
— Если так, — говорит Будамшу, — то захочу — Богдо-лама по-собачьи лаять 
станет!
Нойоны даже на местах подскочили:
— Видно, рехнулся ты! Как можно думать, что святой Богдо-лама собакой лаять 
станет?
— Зачем шуметь? — сказал Будамшу. — Побьемся лучше об заклад. Если проиграю, 
тридцать лет на вас работать буду. Если выиграю, тридцать месяцев меня кормить 
будете!
Нойоны поскорее об заклад ударились, боялись, как бы Будамшу не раздумал. А 
Будамшу говорит:
— Пойдемте со мной! У дверей молельни слушать будете!
Нойоны быстро-быстро надели тэрлики и пошли с ним. Когда в молельню пришли, 
Будамшу в дверь вошел, нойоны у дверей остались.
Будамшу постоял немного в раздумье, потом сказал:
— Пресветлый Богдо-лама! Вы так мудры, вы все знаете: в разных долинах собаки 
по-разному лают. А люди спорят, не верят мне. Кто прав?
— Ты, Будамшу — овечья голова! — сказал мудрый Богдо-лама. — Все собаки во всех 
долинах одинаково лают!
— Пресветлый Богдо-лама! В одной долине, где я был, собаки лают: «хаб-хуб!» А в 
другой долине, где я был, собаки лают: «хуб-хаб!»
— Твои уши, Будамшу, годны только для того, чтобы трепать их! Не глух ли ты? Ни 
одна собака так не лает!
— Правда, правда ваша, пресветлый Богдо-лама! — закивал головой Будамшу. — Я 
действительно глуховат! Вы, мудрый Богдо-лама, конечно, знаете, как собаки 
лают?
— Я все знаю!
— О пресветлый Богдо-лама! Дайте мне хоть одну крупинку от вашей мудрости! 
Скажите, как собаки лают? Тогда я буду знать и своей глупой болтовней не стану 
людей волновать. Только погромче полайте, чтобы я расслышал.
— Слушай же!.. — важно сказал Богдо-лама и, как только мог, громко пролаял:- 
Вау-вау! Тяв-тяв! Вау-вау!! Тяв-тяв!.. Вот так!.. Вау-вау! Тяв-тяв! Слышал?
— Благодарю вас, пресветлый Богдо-лама, хорошо слышал! — сказал Будамшу и вышел 
из молельни.
За дверью, понуря головы, стояли нойоны, лица у них были унылые.
— Слыхали? — спросил их Будамшу.
— Слыхали, будь ты проклят! — прошипели в ответ нойоны.
— А мне все равно! — сказал весело Будамшу. — Вам кормить меня, а не мне вас! 
Начинайте поскорее барана варить, айрак готовить!
Заскрипели зубами от злости нойоны, да ничего не поделаешь! А Будамшу засмеялся 
и пошел впереди нойонов. Вот как оно было!




ПАРЕНЕК БУЛОТ-ХУРЭ И ЕГО КОНЬ БУРУЛ-ЦОХУР

В старые прежние времена, когда соседнее озеро было еще болотом, а гуран — 
инзагашкой; когда снега были неглубокими, а ковыли — зелеными, — жил на свете 
паренек, по имени Булот-хурэ.
Пошел он однажды на охоту, выследил косулю и выстрелил в нее из лука. 
Споткнулась косуля, ударилась оземь на полном скаку и обернулась белой лебедью. 
Подхватила она клювом пущенную в нее стрелу и со словами: «Если ты настоящий 
молодец, то найдешь меня и на краю света!» — улетела прочь.
Запрокинув голову, рассмеялся Булот-хурэ, обрадованный такой встречей; уронив 
голову на грудь, заплакал он, опечаленный быстрой разлукой.
Воротился паренек домой, рассказал отцу с матерью о случившемся и просил 
отпустить его на поиски белой лебеди.
Не сразу согласился отец, стал отговаривать сына. «Кости твои пока что 
хрящеваты, — говорит. — Кровь твоя водяниста».
Выпустил Булот-хурэ своего коня Бурул-Цохура на волю, чтобы копыта затвердели, 
а мать свою попросил починить одежду. Сам тоже не стал сидеть сложа руки, 
отправился на охоту: дичины добыть да мяса насушить в дальнюю дорогу.
Вот округлились копыта у Бурул-Цохура, стали тверже камня, и тогда вычесал 
хозяин своего коня железным скребком, оседлал сандаловым седлом и отправился 
прямиком на восток.
Едет он себе да едет. По кукушкиному кукованью лето узнает, по сорочьему 
стрекоту — зиму. Однажды закружил над его головой ворон и прокричал: «Взойди на 
высокую гору, где живут три слепых отшельника, спроси у них о своей судьбе!»
Послушался Булот-хурэ ворона, взошел на гору, отыскал ветхую юрту трех слепых 
отшельников, три дня молился у входа в жилище и только потом переступил порог. 
Рассказал им паренек о себе, рассказал о том, куда путь держит. Открыли перед 
ним отшельники вещую книгу судеб, в которой было сказано: «Невеста молодца 
Булот-хурэ живет на расстоянии восьмидесяти лет пути в северную сторону». 
Благословили отшельники паренька, и отправился он дальше на своем верном коне