— Ну, коли так, я сам спущусь вниз, соберу камни. Ты их поднимешь, а потом меня.

Я обвязал богача веревкой. Долго он передавал мне драгоценности, наконец я 
поднял последнее ведро и закрыл яму. Богач кричит:
— Дорогой, зачем ты захлопнул яму? Что ты наделал? Подними меня!
Я ему ответил:
— Ты получил по заслугам, злодей. Ты обманывал людей, сколько народу погубил. 
Теперь я тебе отомстил за всех.
Принес я драгоценности в дом богача, позвал его дочь и невестку и сказал:
— Ваш отец совершил много зла. Он отнял жизнь у многих людей. Не вздумайте 
говорить о нем и искать его. Все его богатства нажиты нечестным путем.
Женщины не стали мне возражать. И они не любили старика за его жадность и 
злодеяния. Я взял в жены их обеих. Все богатства дуканщика достались мне, и 
теперь на коне я разъезжаю по миру. Кнут принадлежит мне по праву».
Хознин мула сказал:
«Брат мой, я поклялся, что никому не расскажу своей истории, но коли ты мне 
рассказал свою, то и я сдержу свое слово. Я был эмиром. Был я очень богат, но 
главным моим богатством были скакуны. И вот каждый день один из них погибал. 
Сколько ни перебывало у меня конюхов, ни один не смог объяснить, почему они 
гибли. В конце концов я решил рубить головы конюхам. Многие головы слетели с 
плеч, но и это не помегло. Скакуны продолжали погибать.
Как-то пришел ко мне один старец и сказал:
— Эмир мой, я возьмусь лечить твоих коней.
Я стал его отговаривать:
— Жаль мне тебя, дети твои малы, да и ты уже стар, лучше тебе не связываться со 
мной, я ведь велю отрубить твою голову, если ты не справишься с работой.
А он мне:
— Нет, я хочу вылечить твоих скакунов. Ну а найдешь, нужным, вели отрубить мою 
голову.
Старик занялся своим делом, а утром мне доложили, что опять я лишился одного 
скакуна. Я задумался и уже хотел было позвать палача. Но старец обратился ко 
мне:
— Эмир, голова моя принадлежит тебе, мне нечего сказать в свое оправдание. Но я 
прошу тебя, подожди до утра, а ночью приходи в конюшню и все увидишь своими 
глазами.
Я удивился и велел говорить правду немедля. Но старец настаивал на том, чтобы я 
сам все увидел. Еще он посоветовал мне:
— Когда вечером ты войдешь в свою спальню и ляжешь спать, не засыпай, а 
прикинься спящим, если жена твоя поднимется, оденься незаметно, возьми свою 
саблю и ступай за ней.
Долго я просил его рассказать всю правду, но старик все стоял на своем.
— Хорошо, ? наконец согласился я.
Вернулся я вечером домой, лег в постель, а жена уже спала. В полночь смотрю ? 
жена встала с постели, оделась в мужскую одежду, взяла саблю, щит и вышла из 
дому. Только она вышла, я следом за ней. Она направилась в сторону конюшни, но 
я обогнал ее, вошел в конюшню первым, спрятался, а тут и жена вошла. Вывела она 
коня, оседлала его, ударила два раза плеткой старика и ускакала в пустыню. Едва 
успев оседлать коней, мы с конюхом погнались за ней. Долго скакали мы за моей 
женой, кони стали выбиваться из сил. Наконец в пустынном, незнакомом месте она 
остановилась, отпустила коня и стала спускаться в овраг. Мы тихонько 
последовали за ней. И тут мы увидели в овраге черного арапа с толстыми губами, 
который жарил газель на костре. Увидев друг друга, они обнялись. Жена сказала: 
«Дорогой мой, повелитель мой, я так соскучилась по тебе, весь вечер о тебе 
одном думала». Ужас охватил меня, я прямо оцепенел. Старик вывел меня из этого 
состояния:
— Если ты эмир и настоящий мужчина, докажи это! Прояви свое мужество и покажи, 
как ты владеешь саблей. Иначе нам не вырваться отсюда.

Неслышно подошел я к ним сзади и, как велел мне старик, четыре раза ударил 
арапа по голове. Жена моя обернулась, увидела меня и вскрикнула: „Ты сжег мой 
дом
236
, совершил страшное злодеяние! Ах, наступили мои черные дни, теперь вся моя 
жизнь стала чернее ночи". Она бросилась на землю и зарыдала. Я очень удивился. 
„Жена, считай, что ничего этого не было и я ничего не видел", ? сказал я ей, 
желая как-нибудь сгладить все это и не разглашать тайны жены. Но как я ее ни 
уговаривал, жена кричала, звала на помощь, затем подняла мертвую голову арапа и 
пустилась в обратный путь. Мне казалось, что по дороге она одумается, выкинет 
голову, забудет о случившемся. Но, вернувшись во дворец, жена унесла голову на 
свою половину, а я пошел к себе. Через некоторое время вошел слуга и сказал: 
„Эмир, ханум зовет тебя к себе". Вошел я к ней, спросил:

— Что скажешь?
— Что ты сделал со мной? Ты сжег мой дом, ты принес мне несчастье, — закричала 
она и зарыдала над головой арапа.
Я подошел к ней, но она даже не обратила на меня внимания. Вернулся я в диван и 
только присел, как снова она послала за мной человека. Вошел я к ней, а она 
опять за свое:
— Ты сжег дом моего отца, ты мне горе принес, ты принес мне черные дни, ах, что 
ты со мной сделал?