| |
тия один купец среди купцов, пребывавший в земле Басры, и было у этого
купца двое детей мужского пола, и обладал он большими деньгами. И опре-
делил Аллах всеслышащий и премудрый, чтобы преставился этот купец к ми-
лости великого Аллаха и оставил свои богатства, и принялись сыновья об-
ряжать его и похоронили. А после того они разделили деньги между собою
поровну, и каждый из них взял свою долю, и они открыли себе две лавки -
один стал медником, а другой - ювелиром.
И ювелир, в один из дней, сидел у себя в лавке и вдруг видит - идет
на рынке, среди людей, человек персиянин. И он прошел мимо лавки юно-
ши-ювелира и взглянул на его изделия и осмотрел их с пониманием, и они
ему понравились. А имя юноши-ювелира было Хасан. И персиянин покачал го-
ловой и сказал: "Клянусь Аллахом, ты хороший ювелир!" - и стал смотреть,
как юноша работает. А тот стал смотреть в старую книгу, которая была у
него в руке, и он всегда так поступал, когда люди любовались его красо-
той, прелестью, стройностью и соразмерностью.
А когда настало время послеполуденной молитвы, лавка очистилась от
людей, персиянин обратился к Хасану и сказал ему: "О дитя мое, ты краси-
вый юноша! Что это за книга? У тебя нет отца, а у меня нет сына, и я
знаю ремесло, лучше которого нет на свете..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Семьсот семьдесят девятая ночь
Когда же настала семьсот семьдесят девятая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что персиянин обратился к Хасануювелиру и
сказал ему: "О дитя мое, ты красивый юноша, и у тебя нет отца, а у меня
нет сына, и я знаю ремесло, лучше которого нет на свете. Много народу из
людей просило меня научить их, но я не соглашался, а теперь моя душа со-
гласна, чтобы я научил тебя этому ремеслу и сделал тебя моим сыном. И я
поставлю между тобою и бедностью преграду, и ты отдохнешь от работы с
молотком, углем и огнем". - "О господин мой, а когда ты меня научишь?" -
спросил Хасан. И персиянин ответил: "Завтра я к тебе приду и сделаю тебе
из меди чистое золото, в твоем присутствии".
И Хасан обрадовался и простился с персиянином и пошел к своей матери.
Он вошел и поздоровался и поел с нею и рассказал ей историю с персияни-
ном, ошеломленный, потеряв ум и разумение. И мать его сказала: "Что с
тобой, о дитя мое? Берегись слушать слова людей, особенно персиян, и не
будь им ни в чем послушен. Это великие обманщики, которые знают ис-
кусство алхимии и устраивают с людьми штуки и берут их деньги и съедают
их всякой ложью". - "О матушка, - ответил Хасан, - мы люди бедные, и нет
у нас ничего, на что бы он позарился и устроил с нами штуку. Этот перси-
янин - старец праведный, и на нем следы праведности, и Аллах лишь внушил
ему склонность ко мне". И мать Хасана умолкла, затаив гнев. А сердце ее
сына было занято, и сон не брал его в эту ночь, так сильно он радовался
тому, что сказал ему персиянин.
А когда наступило утро, он взял ключи и отпер лавку, и вдруг подошел
к нему тот персиянин. И Хасан поднялся для него и хотел поцеловать ему
руки, но старик не дал ему и не согласился на это и сказал: "О Хасан,
приготовь плавильник и поставь мехи". И Хасан сделал то, что велел ему
персиянин, и зажег угли. И тогда персиянин спросил его: "О дитя мое,
есть у тебя медь?" - "У меня есть сломанное блюдо", - ответил Хасан. И
персиянин велел ему сжать блюдо и разрезать его ножницами на мелкие кус-
ки. И Хасан сделал так, как сказал ему старик, и изрезал блюдо на мелкие
куски и, бросив их в плавильник, дул на огонь мехами, пока куски не
превратились в жидкость. И тогда персиянин протянул руку к своему тюрба-
ну и вынул из него свернутый листок и, развернув его, высыпал из него в
плавильник с полдрахмы чего-то, и это было что-то похожее на желтую
сурьму. И он велел Хасану дуть на жидкость мехами, и Хасан делал так,
как он ему велел, пока жидкость не превратилась в слиток золота.
И когда Хасан увидел это, он оторопел, и его ум смутился от охватив-
шей его радости. И он взял слиток и перевернул его и, взяв напильник,
обточил слиток, и увидел, что это чистое золото высшей ценности. И его
ум улетел, и он был ошеломлен от сильной радости и склонился к руке пер-
сиянина, чтобы ее поцеловать, но тот не дал ему и сказал: "Возьми этот
слиток, пойди на рынок, продай его и получи его цену поскорее, и не раз-
говаривай". И Хасан пошел на рынок и отдал слиток посреднику, и тот взял
его и потер и увидел, что это чистое Золото. И ворота пены открыли де-
сятью тысячами дирхемов, и купцы стали набавлять, и посредник продал
слиток за пятнадцать тысяч дирхемов, и Хасан получил его цену. И он по-
шел домой и рассказал матери обо всем, что сделал, и сказал: "О матушка,
я научился этому искусству".
И мать стала над ним смеяться и воскликнула: "Нет мощи и силы, кроме
как у Аллаха, высокого, великого!.."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Ночь, дополняющая до семисот восьмидесяти
Когда же настала ночь, дополняющая до семисот восьмидесяти, она ска-
з
|
|
