И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Семьсот двадцать седьмая ночь

   Когда же настала семьсот двадцать седьмая ночь, она  сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что царевна, когда ее отец послал к ней пло-
ды, спросила и сказала: "Разве пришло время этик плодов?" И ей ответили:
"Да".
   И тогда она воскликнула: "Что, если бы нам приготовиться к прогулке в
саду!" И ее невольницы сказали ей: "Прекрасная мысль, о госпожа! Клянем-
ся Аллахом, мы стосковались по этому саду". И царевна спросила: "Как  же
поступить? Ведь каждый год нас водит по саду и показывает нам в нем раз-
ные деревья только няня, а я прибила ее и запретила ей ходить ко мне.  Я
раскаиваюсь в том, что из-за меня с нею было, так как она, при всех обс-
тоятельствах, моя няня и я обязана ей воспитанием. Нет мощи и силы, кро-
ме как у Аллаха, высокого, великого!"
   И когда невольницы услышали от царевны такие слова, они все поднялись
и поцеловали землю меж ее рук и сказали: "Ради Аллаха, о госпожа, прости
ее и прикажи ее привести!" И царевна ответила: "Клянусь Аллахом, я реши-
лась на это дело! Кто же из вас пойдет к ней? Я приготовила ей роскошную
одежду".
   И подошли к царевне две невольницы, одну из которых звали Бульбуль, а
другую звали Савад-аль-айн [601] (а это были старшие невольницы царевны  и
приближенные к ней, и они обладали красотою и прелестью), и сказали: "Мы
пойдем к ней, о царевна". И девушка молвила: "Делайте, что вам вздумает-
ся!"
   И они пошли к дому няньки и постучали в ворота и вошли к ней, и,  уз-
нав их, старуха встретила их объятиями и приветствовала их, и когда  не-
вольницы уселись, они сказали: "О нянюшка, царевна произнесла прощение и
смиловалась над тобой". И старуха воскликнула: "Не будет этого  никогда,
хотя бы меня напоили из чаш смерти! Разве я забыла, как меня пытали  пе-
ред любящими и ненавистниками, когда окрасилась моя одежда  кровью  и  я
чуть не умерла от жестоких побоев, а затем меня потащили за ноги,  точно
дохлую собаку, и выбросили за ворота! Клянусь Аллахом, я  не  вернусь  к
ней никогда и не наполню моих глаз ее видом!" И невольницы  сказали  ей:
"Не делай нашего старания напрасным! Где же твое уважение к нам? Посмот-
ри, кто к тебе явился и вошел к тебе, - разве ты хочешь кого-нибудь, кто
выше нас по положению у царевны?" И старуха воскликнула: "Прибегаю к Ал-
лаху! Я знаю, что мой сан меньше вашего, но только царевна возвысила мой
сан в глазах своих невольниц и слуг, и когда я сердилась на самую  стар-
шую из них, она умирала живьем". - "Дело осталось как было и ни в чем не
изменилось - напротив, оно еще лучше, чем  ты  думаешь,  -  сказали  не-
вольницы. - Царевна унизилась перед тобой и ищет мира без  посредников".
- "Клянусь Аллахом, - воскликнула старуха, - если бы не  ваш  приход  ко
мне, я бы к ней не вернулась, хотя бы она приказала меня убить!"
   И невольницы поблагодарили ее за это, и старуха тотчас же поднялась и
надела свою одежду и вышла с ними. И они шли  вместе,  пока  старуха  не
вошла к царевне, и когда она вошла к ней, царевна поднялась на  ноги,  а
нянька воскликнула: "Аллах, Аллах, о царевна, - ошибка от  меня  или  от
тебя?" - "Ошибка от меня, а прощение и милость - от тебя, - сказала  ца-
ревна. - Клянусь Аллахом, о нянюшка, твой сан у меня высок, и я  обязана
тебе воспитанием. Но ты знаешь, что Аллах - велик он и славен! - опреде-
лил тварям четыре вещи: сотворение, жизнь, надел и срок, и не во  власти
человека отвратить приговор. Я не совладала со своей душой  и  не  могла
удержать ее, и я раскаялась в том, что сделала, о нянюшка!"
   И тогда прошел гнев, охвативший старуху, и она поднялась и поцеловала
землю меж рук царевны, и та приказала подать роскошную одежду и облачила
в нее старуху, и старуха до крайности обрадовалась этой одежде,  -  ведь
евнухи и невольницы стояли перед ней. И когда собрание закончилось,  ца-
ревна спросила: "О нянюшка, как обстоит дело с плодами и нашими плодовы-
ми рощами?" И старуха ответила: "Клянусь Аллахом, о  госпожа,  я  видела
большинство плодов в городе, и сегодня я разузнаю об этом деле и дам те-
бе ответ". И она вышла от царевны, удостоившись  величайшего  почета,  и
отправилась и пришла к царевичу, и гот радостно встретил старуху и обнял
ее и возвеселился из-за ее прихода. И сердце его расправилось,  так  как
он долго ожидал, когда ее увидит. И старуха рассказала ему  о  том,  что
случилось у нее с царевной, и о том, что царевна хочет спуститься в  сад
в такой-то день..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Семьсот двадцать восьмая ночь

   Когда же настала семьсот двадцать восьмая ночь, она  сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что старуха пришла к царевичу  и  рассказала
ему о том, что у нее случилось с царевной Хайят-ан-Нуфус и о том, что та
спустится в сад в такой-то день, и спросила: "Сделал ли ты то, что я те-
бе велела с привратником сада и достигло ли его что-нибудь из твоей  ми-
лости?" - "Да, - отвечал царевич. - Он стал моим другом, и  его  путь  -
м