Мирбаде". И она крикнула тем, кто был в доме: "Подайте чернильницу  и
бумагу!" И, засучив рукава,  обнажила  руки,  подобные  серебряным  оже-
рельям, и написала после имени Аллаха: "О господин мой, пропуск  молитвы
в начале моего письма возвещает о моем бессилии, и знай, что,  будь  моя
молитва принята, ты бы со мной не расстался, - ведь  я  часто  молилась,
чтобы ты не расстался со мной, а ты со мной расстался. И если бы усердие
не перешло пределов бессилия, было бы то, что взяла на себя твоя служан-
ка при писании этого письма, ей помощью, хоть она и потеряла надежду  на
тебя, так как знает, что ты пренебрежешь ответом. И самое далекое ее же-
лание, о господин, - один взгляд на тебя, когда ты проходишь к  дому  по
улице, этот взгляд оживит умершую душу. А еще дороже для  нее,  если  ты
начертаешь своей рукой (да одарит ее Аллах всеми достоинствами!) записку
и сделаешь ее заменой тем уединениям, что были у нас  в  минувшие  ночи,
которые ты помнишь. О господин мой, разве я не люблю тебя и не изнурена?
Если ты согласишься на эту просьбу, я буду тебе благодарна, хвала  Алла-
ху, и конец".
   Я взял письмо и вышел, а наутро я отправился к ворогам Мухаммеда  ибн
Сулеймана и нашел его приемную залу наполненной вельможами. И  я  увидел
там юношу, который украшал собрание и превосходил всех там бывших красо-
тою и блеском, и эмир возвысил его над собравшимися. И я спросил про не-
го, и оказалось, что это Дамра ибн аль-Мугира, и тогда  я  сказал  себе:
"По правде, постигло бедняжку то, что ее постигло!"
   И я вышел и направился на Мирбад и стал у ворот дома Дамры,  и  вдруг
он подъехал со свитой, и тогда я подскочил к нему и стал усердствовать в
пожеланиях блага и подал ему записку. И когда Дамра прочитал ее и  понял
ее смысл, он сказал мне: "О старец, мы уже заменили ее; не хочешь ли  ты
посмотреть на заменившую?" - "Хорошо!" - сказал я. И Дамра  крикнул  де-
вушку, и оказалось, что это красавица, смущающая солнце и луну, высоког-
рудая, которая ходит походкой спешащего, не робея. И Дамра подал ей  за-
писку и сказал: "Ответь на нее!" И когда девушка прочитала записку, цвет
ее лица пожелтел, так как она поняла, что в ней написано, и она восклик-
нула: "О старец, проси у Аллаха прощения за то, для чего ты пришел!"
   И я вышел, о повелитель правоверных, волоча ноги, и пришел к той  де-
вушке и попросил разрешения войти, и когда я вошел, она  спросила:  "Что
позади тебя?" И я ответил: "беда и безнадежность!" - "Не  будет  беды  с
тобою! - сказала девушка. - Но где же Аллах и его могущество?"
   И потом она велела дать мне пятьсот динаров, и я вышел. И я  проходил
мимо этого места через несколько дней я увидел там слуг и всадников, и я
вошел в дом, и оказалось, что это люди  Дамры,  которые  просят  девушку
вернуться к нему, а она говорит: "Нет! Клянусь Аллахом, я не  взгляну  в
его лицо!"
   И я пал ниц, благодаря Аллаха,  о  повелитель  правоверных,  из  зло-
радства над Дамрой, а потом я приблизился к девушке, и она протянула мне
записку, в которой стояло после имени Аллаха: "Госпожа моя, если бы я не
жалел тебя, - да продлит Аллах твою жизнь! - я описал бы тебе, что прои-
зошло из-за тебя, и изложил бы тебе, чем ты меня обидела, так как это ты
навлекла беду на себя я на меня и проявила дурную дружбу  и  малую  вер-
ность и предпочла нам другую. Ты поступила несогласно с моей любовью,  и
Аллах-помощник в том, что случилось по твоей воле. Мир тебе!"
   И девушка показала мне подарки и редкости, которые доставил ей Дамра,
и оказалось, что их тысяч на тридцать динаров. Я видел эту девушку впос-
ледствии, и Дамра на ней женился".
   И ар-Рашид воскликнул: "Если бы Дамра не опередил меня, у  меня  было
бы с ней дело из дел!"

   Рассказывают также, о царь, что Исхакибн Ибрахим,  мосулец,  говорил:
"Однажды вечером был я у себя в доме, а случилось это в зимнее время,  и
развернулись облака, и дожди громоздились друг на друге и капали, словно
из дыр бурдюков. И отказался шедший и приходящий ходить по дорогам из-за
дождей и грязи, и у меня стеснилась грудь, так как не  приходил  ко  мне
никто из друзей и я не мог к ним пойти из-за большой грязи и слякоти.  И
я сказал слуге: "Принеси чего-нибудь, чем бы я мог заняться". И он  при-
нес мне кушаний и напитков, но они показались мне горькими, так  как  не
было со мною никого, кто бы меня развлек, и я все  время  выглядывал  из
окон и смотрел на дороги, пока не пришла ночь. И тогда  я  вспомнил  не-
вольницу, принадлежавшую одному из сыновей альМахди [580] которую я  любил
(а она умела петь и извлекать звуки из музыкальных инструментов), и ска-
зал себе: "Если бы была она сегодня вечером у нас, моя радость  была  бы
полной и сократились бы ночь, думы и беспокойство". И вдруг кто-то  пос-
тучал в ворота и спросил: "Войдет ли любимый, что стоит у дверей?"  И  я
сказал себе: "Может быть, дерево желания принесло плоды?"
   И я подошел к воротам, и вдруг оказалось, что это моя  подруга  и  на
ней был зеленый плащ, в который она завернулась, а  на  голове  парчовая
повязка, предохранявшая от дождя. И она до колен утопала в грязи, и  вся
ее одежда пропиталась водой из сточных труб, и была она как бы вылита  в
дивной форме [581].
   "О госпожа моя, - спросил я ее, - что привело тебя в такую непогоду?"
И девушка ответила: "Твой посланный пришел ко мне и описал, какова  твоя
любовь и тоска, и мне оставалось только поспешить к тебе". И я  удивился
этому..."