!" И если я его не слушался, он наносил мне ногами удары, сильнее, чем
удары бичом, и все время делал мне знаки рукой, указывая место, куда  он
хотел идти, а я ходил с ним. И если я медлил или  задерживался,  он  бил
меня, и я был у него точно в плену.
   И мы вошли в рощу посреди острова, и старик мочился и  испражнялся  у
меня на плечах и не сходил с них ни днем, ни ночью,  а  когда  он  хотел
спать, то обвивал мне шею ногами и немного спал, а  потом  поднимался  и
бил мена. И я поспешно вставал и не мог его ослушаться, так много  я  от
него вытерпел, и только упрекал себя за то, чnо его понес и пожалел.
   И я жил таким образом, испытывая сильнейшую усталость, и говорил  се-
бе: "Я сделал ему добро, и обернулось оно на меня злом. Клянусь Аллахом,
я во всю жизнь больше не сделаю никому добра!" - и просил смерти у Алла-
ха великого каждый час и каждую минуту, так велико было мое утомление  и
усталость. И я провел таким образом некоторое время; но  вот  однажды  я
пришел со стариком в одно место на острове и увидел там множество  тыкв,
среди которых было много высохших. И я взял одну  большую  сухую  тыкву,
вскрыл ее сверху и вычистил, а потом я пошел с ней к виноградной лозе  и
наполнил ее виноградом, и заткнул отверстие, и, положив тыкву на солнце,
оставил ее на несколько дней, пока виноград не превратился в чистое  ви-
но. И я стал каждый день пить его, чтобы помочь себе этим против утомле-
ния из-за этого зловредного шайтана, и всякий раз, как я пьянел от вина,
моя решимость крепла. И старик увидел меня однажды, когда я пил, и  сде-
лал мне знак рукой, спрашивая: "Что это?" И я ответил:  "Это  прекрасная
вещь, она укрепляет сердце и развлекает ум". И я стал бегать  и  плясать
со стариком между деревьями, и овладела мной веселость из-за  опьянения,
и принялся я хлопать в ладоши и петь и веселиться. И, увидав меня в  та-
ком состоянии, старик сделал мне знак подать ему тыкву,  чтобы  он  тоже
мог из нее выпить, и я побоялся его и отдал ему тыкву, и  он  выпил  то,
что там оставалось, и бросил ее на землю.
   И овладело им веселье, и он стал ерзать у меня на плечах, а затем  он
охмелел и погрузился в опьянение, и все его члены и  суставы  расслабли,
так что он стал качаться у меня на плечах.  И  когда  я  понял,  что  он
опьянел и исчез из мира, я протянул руку к его ногам и отцепил их от мо-
ей шеи, а затем я нагнулся к земле и сел и сбросил его на землю..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Пятьсот пятьдесят восьмая ночь

   Когда же настала пятьсот пятьдесят восьмая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что Синдбад мореход сбросил шайтана со своих
плеч землю. "И мне не верилось, - говорил Синдбад, - что  я  освободился
от избавился от того положения, в котором я был.
   И я испугался, что старик очнется от хмеля и будет меня обижать, и  я
взял большой камень, лежавший между деревьями,  и,  подойдя  к  старику,
ударил его по голове, когда он спал, и кровь его смешалась с мясом, и он
был убит (да не будет над ним милость Аллаха!). А потом я стал ходить по
острову, и мой ум отдохнул, и я пришел к тому месту на берегу моря,  где
был раньше. И я прожил на этом острове некоторое время, питаясь его пло-
дами и утоляя жажду из ручьев, и высматривал корабль, который прошел  бы
мимо. И вот однажды я сидел и думал о том, что со мной случилось и какие
произошли со мной дела, и говорил про себя: "Посмотрим, сохранит ли меня
Аллах целым и вернусь ли я в мои страны  и  встречусь  ли  с  родными  и
друзьями". И вдруг показался корабль посреди ревущего моря,  где  бились
волны, и шел до тех пор, пока не пристал к этому острову.
   И путники сошли с корабля на остров, и я подошел к ним; и, увидев ме-
ня, они все поспешно приблизились ко мне и собрались вокруг меня и стали
расспрашивать меня, что со мной и почему я прибыл на этот  остров;  и  я
рассказал им о моем деле и о том, что со мной случилось, и они удивились
этому до крайней степени и сказали: "Тот человек, который сидел  у  тебя
на плечах, называется шейхом моря, и никто из тех, кто попадал  под  его
ноги, не спасся, кроме тебя. Да будет же слава Аллаху за твое спасение!"
   И затем они принесли мне кое-какой еды, и я ел, пока не насытился,  и
мне дали одежду, которую я надел и прикрыл ею срамоту; а потом они взяли
меня с собой на корабль, и мы ехали дни и ночи. И судьба бросила  нас  к
городу с высокими постройками, где все дома выходили на море, -  а  этот
город назывался городом обезьян, и когда наступала ночь,  люди,  которые
жили в этом городе, выходили из ворот, ведших в морю, садились в лодки и
на корабли и ночевали в море, боясь, что обезьяны спустятся к ним  ночью
с гор.
   И я вышел посмотреть на этот город, и корабль ушел, а я не знал  это-
го; и я стал раскаиваться, что вышел в этот город, и вспомнил моих това-
рищей и все то, что случилось со мной из-за обезьян в первый и во в  го-
рой раз.
   И я сидел печальный и плакал; и подошел ко  мне  человек  из  жителей
этой страны и сказал мне: "О господин, ты как будто чужой  в  этих  зем-
лях?" - "Да, - ответил я ему, - я чужестранец и бедняк. Я был на  кораб-
ле, который пристал к этому берегу, и сошел с него, чтобы посмотреть  на
город, и, вернувшись, не увидел корабля". - "Поднимайся, -  сказал  этот
человек, - идем с нами и садись в лодку. Если ты будешь сидеть в  городе
н