орца и посмотри, как сражаются телохранители моего отца". И царь  под-
нялся на верхушку дворца и сел вместе с Ситт Шамсой, и они  стали  смот-
реть на бой телохранителей, а  те  принялись  избивать  солдат  вдоль  и
вширь. И один из них брал железную дубину и, ударив ею  слона,  разбивал
его вдребезги вместе с тем, кто был на его спиле, так что слонов  нельзя
было отличить от людей. А другие телохранителя  пригоняли  толпу  людей,
которые убегали, и кричали им в лицо, и они падали мертвые, а  некоторые
хватали около двадцати всадников и поднимались с ними на воздух и броса-
ли их на землю, и воины разбивались на куски. И при всем этом Джаншах  и
его отец с Ситт Шамсой смотрели на них и глядели на сражение..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Пятьсот двадцать девятая ночь

   Когда же настала пятьсот двадцать девятая ночь, она  сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что Тайгасим сыном Джаншахом и жена его Ситт
Шамса поднялись на верхушку дворца и стали смотреть на бой  телохраните-
лей с войсками царя Кафида. А царь Кафид смотрел на них, сидя на ложе, и
плакал. И избиение его войск не прекращалось в течение двух  дней,  пока
их всех не изрубили до последнего. А потом Джаншах велел  телохранителям
принести ложе и опустить его на землю посреди крепости царя Тайгамуса. И
они принесли ложе и сделали так, как велел им их господин, царь Джаншах.
А затем царь Тайгамус приказал одному из телохранителей, которого  звали
Шамваль, взять царя Кафида и надеть на него цепи и ошейник и запереть  в
черную башню, и Шамваль сделал так, как он приказал ему.
   И царь Тайгамус велел бить в литавры  и  послал  вестников  к  матери
Джаншаха, и те пошли и известили ее о том, что ее сын прибыл и  совершил
все эти поступки. И она обрадовалась этому и села на коня и приехала, и,
увидев ее, Джаншах прижал ее к груди, и она упала без чувств от  сильной
радости. И ей побрызгали на лицо розовой водой, и, очнувшись, она обняла
своего сына и заплакала от чрезмерной радости. И когда Ситт Шамса узнала
о ее прибытии, она поднялась и шла до тех пор, пока не пришла к  ней,  и
тогда она приветствовала ее, и они держали друг друга в объятиях некото-
рое время, а затем стали разговаривать. А царь Тайгамус отпер ворота го-
рода и послал вестников во все стороны, и вести распространились по ним,
и стали прибывать к цари подарки и великолепные редкости. И эмиры, воины
и цари, которые правили в странах, приходили  к  царю,  чтобы  его  при-
ветствовать и поздравить его с такой победой и благополучием его сына.
   И они пребывали в таком состоянии, и люди приносили им подарки и  ве-
ликолепные редкости в течение некоторого времени, а  потом  царь  сделал
великолепную свадьбу для Ситт Шамсы во второй раз и велел украшать город
и показывал Джаншаху девушку в драгоценностях  и  роскошных  одеждах.  И
Джаншах вошел к Ситт Шамсе и подарил ей сотню девушек из прекрасных  на-
ложниц, чтобы они ей прислуживали. А через несколько  дней  после  этого
Ситт Шамса отправилась к царю Тайгамусу и заступилась перед ним за  царя
Кафида и сказала: "Отпусти его, чтобы он вернулся в свою страну, а  если
случится из-за него зло, я прикажу одному из телохранителей похитить его
и привести к тебе". И царь отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" - а  затем  он
послал Шамвалю приказание доставить к нему царя Кафида, и тот правел его
к нему в цепях и путах.
   И когда царь Кафид пришел и поцеловал  перед  Тайгамусом  землю,  тот
приказал освободить его из этих оков, и его освободили. А затем он поса-
дил его на хромого коня и сказал: "Царица  Шамса  заступилась  за  тебя,
уходи же в твою страну, и если ты вернешься к тому,  что  делал  раньше,
она пошлет за тобой телохранителя, и он приведет  тебя".  И  царь  Кафид
отправился в свою страну, будучи в наихудшем положении..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Ночь, дополняющая до пятисот тридцати

   Когда же настала ночь, дополняющая до пятисот тридцати, она  сказала:
"Дошло до меня, о счастливый царь, что  царь  Кафид  отправился  в  свою
страну, будучи в наихудшем положении, а Джаншах жил  со  своим  отцом  и
Ситт Шамсой сладостнейшей и приятнейшей жизнью, в наилучшей и  полнейшей
радости.
   И все это рассказывал Булукии юноша, сидевший между двумя могилами, а
затем он сказал ему: "Вот я и есть Джаншах, который все  это  увидел,  о
брат мой, о Булукия". И Булукия удивился его рассказу. А затем  Булукия,
странствующий из-за любви к Мухаммеду (да благословит  его  Аллах  и  да
приветствует!), оказал Джаншаху: "О брат мой, а в чем дело с этими двумя
могилами? По какой причине ты сидишь между ними и почему ты плачешь?"  И
Джаншах ответил ему и сказал: "Знай, о Булукия, что мы пребывали в  сла-
достнейшей и приятнейшей жизни и в наилучшей и полнейшей радости и  про-
водили в наших странах год, и в Такни, крепости драгоценностей, - год. И
мы передвигались не иначе, как сидя на ложе, и телохранители несли его и
летели между небом и землей".
   "О брат мой, о Джаншах, - опросил его Булукия, - а какой  было  длины
расстояние между этой крепостью и вашей страной?" И Джаншах сказал ему в
о