клонением своему господу и чтением Корана.
   А у него был хороший голос и умение, оставляющее в душе след, и хрис-
тианская девушка полюбила его сильной любовью и увлеклась им  с  великой
страстью. И юноша поступал так семь дней, и девушка говорила:  "О,  если
бы он согласился, чтобы я вступила в ислам!" А язык со состояния говорил
такие стихи:
   От нас отвернетесь ли, коль сердце стремится к нам?
   Я душу отдам за вас, и в сердце моем - ваш дом.
   Согласна покинуть я семью моих родичей
   И веру оставить, пред которой острейший меч.
   Свидетельствую: "Аллах - нет бога опричь его
   Крепко доказательство, сомненье рассеялось!
   Быть может, решит он, чтоб стал близок небрежный к вам,
   И сердцу прохладу даст, тоской изнуренному.
   Ведь двери закрытые порой открываются,
   И грустью подавленным дается желанное,
   И когда терпение девушки истощилось и стеснялась  у  нее  грудь,  она
бросилась на землю перед юношей и воскликнула: "Прошу  тебя  ради  твоей
веры, не выслушаешь ля ты мои слова?" - "А что ты  скажешь?"  -  спросил
юноша. И девушка сказала: "Изложи мне учение ислама". И юноша изложил ей
учение ислама, и она предалась Аллаху, а  затем  совершила  очищение,  и
юноша научил ее, как надо молиться. И, сделав это" девушка  сказала:  "О
брат мой, я вступила в ислам только из-за тебя, желая твоей близости". -
"Ислам, - отвечал юноша, - запрещает брак без двух правомочных  свидете-
лей, приданого и опекуна, а я не найду ни  свидетелей,  ни  опекуна,  ни
приданого. Если ты ухитришься сделать так, чтобы мы вышли из этого  мес-
та, я надеюсь, что мы доберемся до земель ислама, - и обещаю тебе, что у
меня не будет в исламе другой жизни, кроме тебя". - "Я ухитрюсь", - ска-
зала девушка.
   И потом она позвала отца и мать и сказала  ям:  "Сердце  мусульманина
смягчилось, и он пожелал принять веру. Я приближала его к тому,  что  он
от меня хочет, но он сказал "Это неприятно мне в городе, где убили моего
брата. Если бы я отсюда вышел и мое сердце утешилось бы, я сделал бы то,
чего от меня хотят". Не будет дурно, если вы выведете меня с ним в  дру-
гой город, и тогда я ручаюсь вам и подарю то, что вы хотите".
   И отец девушки пошел к их эмиру и осведомил его об этом, и эмир обра-
довался великой радостью и велел вывести девушку с юношей в то  селение,
о котором она упомянула. И они вышли, и, достигнув  этого  селения,  они
провели там весь день, а когда опустилась на них ночь, они  тронулись  в
путь, перерезая дороги, как сказал ктото из поэтов:
   Сказали они: "Пришла пора отъезда!"
   Я молвил. "Сколько раз грозят отъездом!"
   Одно мне дело - ездить по пустыне
   И отсекать в земле за милей милю.
   В какую б землю милый ни поехал,
   Туда вернусь я, бедный сын дороги.
   Лишь страсть моя послужит мне вожатым
   И верный путь без вожака укажет..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста семьдесят шестая ночь

   Когда же настала четыреста семьдесят шестая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что плавный мусульманин и девушка провели  в
селении остаток дня, а когда опустилась над ними ночь, они  тронулись  в
путь, перерезая дороги, и шли всю эту ночь. А юноша сидел на быстром ко-
пе, и он посадил девушку сзади, и пересекал земли, пока не  приблизилось
утро. И тогда он свернул с дороги и опустил девушку на землю, и они омы-
лись и совершили утреннюю молитву.
   И когда это было так, они вдруг услышали бряцанье оружия, лязг  удил,
разговор людей и стук копыт. "О такая-то, - сказал  юноша,  -  это  наши
преследователи, христиане настигли нас. Что тут  придумать,  когда  конь
так устал и утомился, что не может пройти и сажени?" - "Горе тебе, разве
ты устрашен я напугался?" - спросила девушка. "Да", - отвечал  юноша.  И
она сказала: "А где то, что ты рассказывал о могуществе твоего господа и
о помощи его тем, кто просит о помощи? Пойдем сюда, будем умолять его  и
взывать к нему - может быть, он нам поможет своей  помощью  и  настигнет
нас его милость (велик он и славен)". - "Прекрасно, клянусь Аллахом, то,
что ты сказала" - воскликнул юноша. И они стали умолять Аллаха великого,
а юноша говорил такие стихи:
   "Поистине, я в тебе нуждаюсь всечасно,
   Хоть были б на голове венец и корона.
   Ведь ты - величайшая нужда моя, и когда б
   Достиг я, чего хочу, нужды я не знал бы.
   Ведь нет ничего такого, в чем отказал бы ты, -
   Нет, реки твоих щедрот текут изобильно.
   Но я от тебя закрыт своим ослушанием,
   А свет всепрощения - о кроткий - сияет.
   О грусть прогоняющий, беду прогони мою