Четыреста семьдесят четвертая ночь

   Когда же настала четыреста семьдесят  четвертая  ночь,  она  сказала:
"Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда царь позвал свою жену, она
вышла, и лицо ее блистало как месяц, и на ней был грубый халат из шерсти
и покрывало. "О брат мой, - спросил богомольца царь, - хочешь ли ты  уз-
нать нашу историю, или мы помолимся за тебя, и ты удалишься?" - "Нет,  я
хочу услышать вашу историю, это для меня наиболее желательно", - отвечал
богомолов. И царь сказал: "Мои отцы и деды сменялись в царстве и  насле-
довали его, старший после старшего, пока они не умерли и власть не дошла
до меня. И Аллах сделал это мне ненавистным, и мне захотелось странство-
вать по земле и предоставить дела людей им самим. Но потом я  испугался,
что к ним войдет омута и погибнут законы я рассеется  единство  веры,  и
оставил я дело таким, как оно было. Я назначил каждому человеку  извест-
ное жалованье и надел царскую одежду и посадил рабов у ворот, чтобы уст-
рашить людей зла и отгонять их от людей добра, и твердо установил  нака-
зания. А окончив все это, я вошел в свое жилище, снял с себя эта  одежды
и надел то, что ты видишь. А вот это - дочь моего дяди, и она содейству-
ет мне в ведении воздержанной жизни и помогает мне предаваться благочес-
тию. Мы делаем днем циновки из этих пальмовых листьев  и  на  это  можем
разговеться под вечер, и над нами прошло около сорока лет, а  мы  все  в
таком же положении. Оставайся же с нами (помилуй тебя Аллах!),  тюка  мы
не продадим наши циновки; ты разговеешься с нами и переночуешь у нас,  а
потом уйдешь с тем, что тебе нужно, если пожелает великий Аллах".
   И когда наступил конец дня, пришел слуга высокого роста и взял цинов-
ки, которые они сделали, и отправился с ними на рынок. Он продал  их  за
кират и купил на него хлеба и бобов и принес их, и богомолец  разговелся
с царем и его женой и переночевал у них, и они поднялись  с  полуночи  я
молились и плакали.
   Когда же встала заря, царь оказал: "О боже, вот твой раб, и он просит
тебя, чтобы ты возвратил ему его облако; ты ведь властен  в  этом.  Боже
мой, покажи, что ты ему внял, и возврати ему его  облако!"  И  жена  его
сказала: "Аминь!" И вдруг облако выросло на небе. "Вот добрая весть!"  -
оказал царь. И богомолец простился с ними и ушел, а облако шло  за  ним,
как прежде. И после этого о чем бы богомолец ни просил Аллаха  великого,
он внимал ему из уважения к ним, и богомолец говорил такие стихи:
   "У господа есть рабы, меж прочих избранные,
   Чье сердце в садах его премудрости шествует
   Движение тела их теперь остановлено
   Той тайной пречистою, которая в их груди.
   Ты видишь, они молчат, покорные господу:
   Как явное, тайны все увидел их тайный взор".

   Рассказ О МУСУЛЬМАНИНЕ И ХРИСТИАНКЕ

   Рассказывают также, что повелитель правоверных  Омар  ибн  аль-Хаттаб
(да будет доволен им Аллах!) снарядил войско из мусульман против  врагов
в Сирии, и они осадили одну из их крепостей жестокой осадой. А среди му-
сульман было два брата, которым Аллах даровал  ярость  и  отвагу  против
врагов. И эмир этой крепости говорил своим царькам и храбрецам,  которые
перед ним стояли: "Если бы эти два мусульманина были взяты  в  плен  или
убиты, я бы избавил вас от остальных мусульман".
   И враги не переставали устраивать этим мусульманам ловушки и хитрили,
расставляя им козни и устраивая засады, и  умножали  подстерегавших  их,
пока одного из этих мусульман не взяли в плен, а другой не был убит  как
мученик. И пленного мусульманина доставили к  эмиру  этой  крепости,  и,
посмотрев на него, он сказал: "Убийство этого человека  будет  бедой,  а
возвратить его мусульманам - нехорошо..."
   И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.


   Четыреста семьдесят пятая ночь

   Когда же настала четыреста семьдесят пятая ночь, она сказала:  "Дошло
до меня, о счастливый царь, что,  когда  враги  доставили  пленника  му-
сульманина к эмиру крепости, тот посмотрел на него и  сказал:  "Убийство
этого человека будет бедой, а возвратить его к мусульманам - нехорошо. Я
хотел бы, чтобы он вступил в христианскую веру, как помощник нам и  наша
опора".
   И один из патрициев сказал: "О эмир, я соблазню его, и он отступит от
своей веры. Арабы чувствуют большую любовь к женщинам,  а  у  меня  есть
дочь, прекрасная и совершенная; если он ее увидит, то, наверное, соблаз-
нится ею". - "Он отдан тебе - уведи его", - сказал эмир. И патриции увел
его в свое жилище и одел девушку в одежды, которые увеличили ее  красоту
и прелесть, а потом он привел того человека и ввел его в комнату. И  по-
дали кушанье, и христианская девушка стояла  перед  мусульманином  точно
служанка, послушная своему господину, ожидающая от него приказания,  ко-
торое она могла бы исполнить. И когда мусульманин увидел, что  его  пос-
тигло, он попросил защиты у Аллаха великого и опустил глаза  и  отвлекся
п